Нет! Нельзя отказываться! Это, вполне возможно, мой единственный и самый удачный шанс!
С тяжёлым, почти трагическим вздохом я решила остановиться на этом варианте. Скромно. Но хотя бы опрятно и аккуратно.
Утро встретило меня тревогой. Я проснулась разбитой, будто и не спала. Оделась, посмотрела в зеркало. Выгляжу бледной. Уставшей. Ещё и чуть не проспала! Потому почти бегом отправилась в университет.
Уже на подходе к главному корпусу, увидев своё отражение в огромной стеклянной двери, я с ужасом застыла.
Я забыла… Совсем… Я забыла накраситься! Какая же я дура-а-а-а!
Ужас! Полный, тотальный, всепоглощающий мрак! И возвращаться уже поздно… Придётся идти так…
Чувствуя себя почти голой и беззащитной, я вошла в здание.
Далее всё было как в тумане. Я шла по коридору, ожидая привычного безразличия или, в лучшем случае, снисходительных взглядов. Но происходило что-то странное. Гвен — самая популярная девушка на курсе — кивнула мне с вежливой улыбкой. Пара девчонок с моего потока, которые раньше меня в упор не видели, подошли и спросили, не нужна ли мне помощь с конспектом по квантовой физике.
"Что происходит? — думала я, механически улыбаясь им в ответ, — неужели это платье так всё меняет? Такое и правда бывает? Или может они всегда были дружелюбными, а я просто раньше не замечала этого?"
Я была настолько погружена в мысли о предстоящем свидании, о своём бледном, не накрашенном лице и этом дурацком рюкзачке, что даже не замечала, как что-то вежливо отвечаю всем внезапным собеседницам. Правда, было ещё и что-то странное. Словно бы на самом краю восприятия я ощущала какую-то неправильность, вернее даже тревожность. Да только вот сейчас весь мой мир — это сплошная тревожность!
Лекции прошли словно бы мимо меня. Я сидела, смотрела в одну точку и думала только о трёх часах дня.
И вот, они настали. Занятия закончились. Сжимая лямки рюкзачка влажными от волнения ладонями, я медленно, как на казнь, пошла к выходу. Сердце колотилось где-то в горле.
У ворот я увидела толпу. Десятки студенток сгрудились, не решаясь подойти ближе, и что-то оживлённо обсуждали, глядя в одну сторону.
Я обошла их по дуге и только тогда увидела, на что они смотрят.
У бордюра стоял он. Не автомобиль — в настоящее произведение искусства. Да, я не особо разбираюсь в марках и моделях, но бывают такие экземпляры, которые известны если не всем, то очень многим. Например, как форд мустанг шестидесятых годов — ведь именно он это и был. Тёмно-зелёный, хищный, сияющий хромом, с длинным капотом и чёткими формами. Машина из старых фильмов, полная мощи и обещания приключений.
И, небрежно прислонившись к водительской двери, стоял Сильвер.
На нём был идеально скроенный чёрный костюм-тройка. Не тот, что я видела раньше. Этот был ещё более строгим, ещё более безупречным — и мне даже страшно представлять, сколько такой может стоить. Руки в карманах брюк, поза расслабленная, но полная скрытой силы. Он был словно кадр из чёрно-белого кино, ожившая легенда из другого времени.
Он заметил меня. И на его губах появилась лёгкая, тёплая улыбка, предназначенная только мне. Он оттолкнулся от машины и сделал шаг навстречу.
Я, забыв как дышать, пошла к нему. Весь мир, со всей его суетой, шумом и толпой студенток, сузился до этих нескольких метров асфальта между нами.
— Привет, — улыбнулся мне Сильвер, — должен признать, что тебе весьма идёт такое платье.
Когда я подошла, он, с естественной, давно забытой в этом мире галантностью, протянул руку и открыл передо мной пассажирскую дверь.
В этот самый момент за моей спиной раздался коллективный, громкий вздох, мгновенно перешедший в гул голосов, в котором я отчётливо расслышала обрывки фраз:
— Это он её встречает?!
— На такой машине!
— Они что, встречаются?!
Я села на мягкое кожаное сиденье, всё ещё не веря в реальность происходящего, вдыхая запах дорогого салона. Сильвер, закрыв за мной дверь, обошёл машину, сел за руль и повернулся ко мне всё с той же тёплой, чуть насмешливой улыбкой. Мир за окном окончательно утонул в гуле шокированной толпы.
— Ну что, готова к пыльным приключениям?
Глава 22
Под гнётом пыли и эмоций
Сильвер Фокс
Рёв V8, который я выпустил на волю, выезжая с парковки университета на улицы Нью-Йорка, был подобен музыке. Не просто шумом двигателя, а чистой, концентрированной эссенцией свободы, которой мне так отчаянно не хватало. Машина шла плавно, но под этой плавностью скрывалась ощутимая, готовая в любой миг взорваться мощь. Каждый поворот тяжёлого, обтянутого кожей руля, каждое нажатие на тугую педаль газа отзывалось во мне глухим, удовлетворённым гулом. Этот звук был напоминанием о другом мире. О моём мире. Впрочем, сейчас моё внимание больше привлекала совсем на машина.