Рядом, на пассажирском сиденье, сидела Петра. Она молчала, выпрямившись как струна и вцепившись в лямки своего светлого рюкзачка, который сиротливо лежал у неё на коленях. Она смотрела строго вперёд, на дорогу, боясь даже на миллиметр повернуть голову в мою сторону. Выглядела она так, будто её случайно запустили в космос без скафандра, и теперь она отчаянно пыталась не выдать своего ужаса.
Бросаю на неё короткий, незаметный взгляд. И, вынужден признать, она действительно была очень красивой. Но не агрессивно, а, как бы сказать, мягко. Нежно.
Я и раньше отмечал про себя, что она весьма и весьма миленькая. Но её вечные мешковатые толстовки и потёртые джинсы, в которых она обычно ходила, были сродни камуфляжу. Они скрывали, маскировали, превращали её в нечто обыденное, в просто "девчонку-паучка". А сейчас… простое синее платье, открывающее тонкие, изящные плечи, ножки в скромных, но элегантных туфельках. В ней не было той агрессивной, показной, хищной женственности, которая была нормой в этом мире. Была другая. Мягкая, естественная — правильная. Та, которую я помнил из своего прошлого. Та, которую здесь, похоже, считали чем-то устаревшим, почти рудиментарным. Даже в её геройском костюме, обтягивающем фигуру, это ощущалось иначе. Там была акробатка, спортсменка — боец, если так можно выразиться про эту кроху. Но здесь и сейчас — это была красивая девушка.
Я поймал себя на том, что засмотрелся. На долю секунды дольше, чем позволяли приличия. На то, как свет солнца, пробивающийся меж зданий, скользит по её волосам, на тонкую линию шеи. И, кажется, она это заметила. По крайней мере, я почти физически ощущал волны смущения, исходящие от неё. От неё чуть ли не пар валил, а щёки, и без того раскрасневшиеся, залились новым, ещё более густым румянцем. Она определённо "перегревалась". Нужно было срочно прервать это неловкое, звенящее молчание, пока она окончательно не сварилась в собственном смущении.
— Слушай, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринуждённо, — мы, конечно, спешим к пыльным фолиантам, но ты ведь только после занятий. Голодная же, наверное? Сомневаюсь, что в отделе редких книг нам предложат пообедать. Как насчёт перекусить?
Петра вздрогнула от неожиданности, будто её вырвали из глубокого транса. Она так и не повернула головы.
— А… Немного… Да, было бы… было бы неплохо, — её голос был тихим и сбивчивым, словно она боялась, что слова могут развеять кажущуюся иллюзию момента.
Первая мысль — какой-нибудь тихий, приличный ресторан. Но я тут же её отбросил. Я отчётливо помнил её рассказы о стипендии, на которую едва можно прожить, её скромную одежду, то, как она смутилась, оказавшись в моей дорого обставленной квартире. Да и тот её срыв… Я понимал её комплексы, связанные со скромным финансовым положением. Затащить её сейчас в место, где одно блюдо стоит как её месячный бюджет — значит окончательно её задавить, заставить чувствовать себя неловко, чужой, "не на своём месте". Это будет не свидание, а пытка. Мне нужно было что-то простое. Обыденное. Что-то, что поможет ей расслабиться.
Решение пришло довольно быстро. Простое и, в некотором смысле, гениальное в своей банальности. Я плавно свернул с авеню, направляя машину к зелёному оазису в сердце каменных джунглей.
— Предлагаю немного прогуляться и развеяться, — сказал я, паркуясь у обочины недалеко от входа в Центральный Парк и начиная осматриваться.
Искомое нашлось почти сразу. Небольшой, пёстрый фургончик, от которого по аллее разносился божественный, простой и понятный каждому запах жареных сосисок и тёплого хлеба.
— Как насчёт классики? — я кивнул в сторону киоска. — Хот-доги. Просто, банально и, по-моему, идеально для прогулки.
Эта простая идея, кажется, сработала как спасательный круг. На её лице промелькнуло такое искреннее облегчение, а затем и полноценное оживление. Её плечи, до этого напряжённые, заметно расслабились.
— О, да! Это отличная идея! — воскликнула она, наконец повернув ко мне голову и прямо взглянув в глаза. — Я пойду возьму!
Она уже было дёрнулась в сторону фургончика, но я мягко остановил её, коснувшись руки.
— Нет-нет-нет, не торопись, — на моём лице появилась добрая усмешка, — я соглашался только на то, что ты угостишь меня кофе. И то — "как-нибудь". А сегодня приглашал я. Так что тебе дозволено только развлекаться и получать удовольствие. Так что, леди, озвучьте свои пожелания относительно сей нехитрой пищи и ваш скромный спутник отправится за заказом, — на этих словах я ей легонько подмигнул.