— Видишь, малыш? Всё для твоей безопасности уже придумано! Красиво, элегантно и в рамках приличий. Мужчина с оружием — это же просто смешно, — она засмеялась, но её смех прозвенел, как звон разбитого стекла, — Это всё равно что посадить котёнка за штурвал истребителя. Мило, но бессмысленно и страшно.
Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Страшно было не её сравнение, а холодная ярость, которая застыла у меня в груди ледяным комом. В этом мире мне предлагали не оружие, а аксессуары. Игрушки для взрослых детей, которые даже в самообороне должны оставаться украшением. Моя рука снова непроизвольно потянулась к бедру, к привычной тяжести, которой не было. Теперь я понимал, что её здесь могло и не быть. Но без оружия я чувствовал себя неполным. Как будто мне заранее не доверяли мою же жизнь. Я вышел из магазина, оставив позади запах масла и пороха, теперь отравленный привкусом унизительной опеки.
К вечеру я вернулся домой, едва передвигая ноги. Мой список покупок был готов, но… Результаты инспекции были неутешительными. Чтобы вытравить отсюда ваниль и фуксию, превратив квартиру в нормальное жильё, нужны огромные деньги. Да цены на легальное снаряжение кусались, а бюрократия для мужчин была просто запредельной. Мне проще было бы собрать бомбу из удобрений, чем получить разрешение на покупку девятимиллиметрового.
Денег не хватало. Ни на нормальный ремонт, ни на оружие. Даже диван внезапно оказался роскошью. Где-то на краю сознания бродящие мысли о машине было отогнаны без рассмотрения.
Нью-Йорк был неприлично дорогим. Мой план по созданию "крепости одиночества" трещал по швам из-за банального отсутствия кэша.
Я бросил ключи на тумбочку и, не зажигая света, прошёл к ноутбуку. Мысли о нелегальном заработке я отодвинул — не хочу я этого, спокойная жизнь вполне устраивает, если её вообще можно назвать спокойной в этом бедламе. Однако, спокойствие стоило дорого. А если цена этого спокойствия — торговля лицом, что ж… В прошлой жизни я умел быть незаметным, но Сильвер Фокс, похоже, был обречён на обратное.
Я открыл почту. Экран мигнул и выдал бесконечную ленту уведомлений. "Предложение о сотрудничестве: Calvin Klein". "Запрос на интервью: Телепрограмма "Героини Сегодня". "Срочно! Контракт на эксклюзивную фотосессию "Мужественное сердце".
— Йобанный в рот… — вырвалось невольное ругательство.
Глаз чуть дёрнулся. Похоже, статья в Bugle сработала как детонатор. Таблоиды превратили мой мрачный вид и сдержанность в новый фетиш — образ "незащищённого мужчины"… "Гарольд, который скрывает боль", только на местный долбанутый лад. Они видели во мне не воина, а "стойкую жертву", что бесило вдвойне.
Я подошёл к окну, чтобы задёрнуть шторы, и замер. В неверном свете уличных фонарей на крыше здания напротив я заметил силуэт. Тонкая фигура в облегающем костюме, маска с огромными белыми линзами, которые, казалось, светились в темноте. Девушка-Паук. Она сидела там, поджав колени к подбородку и, судя по направлению её головы, смотрела прямо в моё окно. Вот же ей неймётся… Весь день она была где-то рядом — мелькала красным пятном в отражениях витрин, тенью скользила по карнизам над такси.
— Зашибись… Теперь она точно мой личный сталкер… — прошептал я, чувствуя, как по затылку пробегает холодок. Иметь в хвосте супергероиню, когда ты пытаешься навести порядок в своей голове, — это последнее, что мне было нужно.
Я обречённо вздохнул и сел за ноутбук. Пробежался глазами по остальным письмам. Предложения от модных домов, приглашения на ток-шоу, запросы на комментарии от психологов, желающих "разобрать мою травму". Мой новый образ — "пострадавший, но стойкий" — оказался на удивление востребованным товаром. Вот только они хотели не меня. Им нужен был тот, кем я им казался. И это риск стать живой рекламой целой индустрии опеки.
Жёсткие, прямолинейные мужчины вроде того, которого я представлял собой, в их естественном виде, наверняка были здесь своеобразными маргиналами. Эдакими странными активистами, суфражистками наоборот, которых либо жалели, либо избегали, либо смотрели на них как на экзотическую добычу. Моя же "история" — шок, стресс, благородная внешность — давала им удобную упаковку. Они не хотели настоящей силы, они хотели её симулякр, обёрнутый в бархат и с рекомендацией психотерапевта.
Что ж. Если это цена входа. Они хотят трагедию? Получат её. В самом отборном, премиальном исполнении. Я перечитал самое выгодное на первый взгляд предложение — эксклюзивный контракт с одним из лейблов. Цифра была более чем внушительной. Её хватило бы не только на кожаный диван и бетонную стену. Её хватило бы на тихую, ничем не примечательную квартиру в другом районе. На пару легальных, но серьёзных стволов (для женщин, разумеется, но я найду способ). На создание того самого запаса прочности, который позволит однажды перестать играть по их правилам.