Постепенно, из анализа многих десятков легенд, мифов и полузабытых религиозных текстов, у нас начала складываться общая, вполне цельная картина.
Что естественно, подтвердилось, что серебро для этих тварей смертельно. Как и прямой солнечный свет. Но были и другие, более, в некотором смысле, доступные методы. Банальный деревянный кол, вонзённый в сердце — судя по всему, от него не спасала никакая регенерация. Обезглавливание, но с обязательным последующим её сожжением, иначе, по некоторым источникам, голова могла регенерировать отдельно от туловища.
Из менее летальных, но полезных средств — чеснок. Его резкий запах, судя по всему, был для них крайне неприятен и действовал как перцовый баллончик — отпугивая и доставляя ощутимый дискомфорт.
Предположение о влиянии религиозных символов тоже подтвердилось, но здесь всё было сложнее. Похоже, работало это не всегда и не со всеми, и многое зависело от силы веры или чего-то ещё у того, кто этот символ держит. Какой-то подвох, требующий дополнительного изучения. Зато святая вода должна была работать у всех и быть подобной кислоте для кровососущих тварей. А ещё было довольно стабильное упоминания святого Тертуллиана, который как-то связан с этой темой.
Разумеется, слепо верить всему этому было бы верхом глупости. Но теперь у нас был конкретный список методов, которые можно было проверить при случае. Это уже была не слепая драка в тёмном переулке. Это была полноценная подготовка.
Мы настолько увлеклись, что не заметили, как за высокими сводчатыми окнами сгустился вечер. Свет в читальном зале стал тёплым и уютным.
Я был доволен. Мы нашли ценную информацию, да и компания была более чем приятной. А Петра… Петра, кажется, была сейчас довольна вообще всем на свете.
— Пожалуй, на сегодня достаточно, — сказал я, закрывая очередной толстый том в кожаном переплёте, — предлагаю заехать куда-нибудь, выпить кофе и обсудить наши находки.
Петра на секунду замялась. В её глазах, снова ставших чуть менее уверенными, промелькнула тень внутренней борьбы.
— Я бы с радостью, Сильвер, но… — она виновато улыбнулась. — Мне, наверное, лучше уже домой. Я сейчас стараюсь налегать на учёбу, чтобы не очернить доверие Аниты… Да и завтра хотела немного попатрулировать улицы.
Я не стал настаивать. Её ответственность вызывала лишь уважение.
— Понимаю. Тогда поехали, отвезу.
— Ой, не стоит, я сама…
— Даже не обсуждается, — мягко отрезал я, — диктуй адрес.
Она густо покраснела, но всё же назвала свой адрес в Бруклине.
Уже припарковавшись у её скромного многоквартирного дома, я, как и прежде, вышел и обошёл машину, чтобы открыть ей дверь. Подал руку — которую она, не иначе как на автомате приняла — помогая выйти. Её пальцы в моей ладони были тёплыми и слегка дрожащими.
— Спасибо… — сбивчиво начала она, стоя передо мной на тротуаре. — За сегодня… Это был… это был лучший день!
Её рука всё ещё была в моей. И я решил немного её поддразнить, чтобы завершить этот день на лёгкой, игривой ноте. Медленно, с подчёркнутой, почти театральной галантностью, я поднёс её руку к своим губам и легко, едва коснувшись, поцеловал тыльную сторону ладони.
Реакция была бесценной.
Сначала она застыла. Глаза широко распахнулись от шока и чистейшего неверия. Затем она издала странный звук — что-то среднее между глупым смешком и довольным хихиканьем. А сразу после этого её накрыло настоящее цунами смущения. Она залилась краской от кончиков волос до ключиц, ойкнула, выдернула руку и, не говоря больше ни слова, не прощаясь, буквально телепортировалась в подъезд, оставив меня одного на тротуаре с довольной ухмылкой на лице.
Я сел в машину. И в тот же миг телефон пиликнул, оповещая о новом сообщении. От Петры.
Коварный похититель женских сердечек ❤
Моя ухмылка сменилась тёплой, искренней усмешкой.
Петра Паркер
Отправив сообщение, я привалилась спиной к холодной, обшарпанной двери своей квартиры. За стеной кричали соседи, из коридора тянуло запахом вчерашнего мусора, но сейчас… сейчас ничто из этого меня не волновало. Ни скромная, бедная обстановка, ни бытовые проблемы.
В ушах стоял лишь громкий, частый стук моего собственного сердца. В голове бушевала буря эмоций — радость, смущение, восторг, неверие. На лицо сама собой вылезла, вероятно, очень глупая, но совершенно точно, абсолютно счастливая улыбка.