Поверх него — привычная униформа: старые джинсы, мешковатая толстовка. Рюкзак на плечо и вперёд — к моей "стартовой точке", неприметной заброшке на окраине района, с крыши которой открывался прекрасный вид на город.
На верхнем этаже, среди бетонной пыли и обломков, я быстро скинула повседневную одежду, аккуратно сложила её в рюкзак и спрятала в тёмном углу за остатками вентиляционной шахты. Натянула маску.
Первым делом — тест.
— Всем стоять, это ограбление! — сказала я в пустоту. И вздрогнула. Голос был не мой. Глубокий, уверенный, с хриплыми нотками. Совершенно чужой.
— Граждане, сохраняйте спокойствие. Девушка-Паук на месте.
Я снова прислушалась. Ух ты! Прям такой… чувственный, властный, сексу… кхм. В общем, очень меняет голос. Серьёзный такой. От этого стало одновременно и весело, и как-то… правильно.
Я выпрыгнула в окно и полетела на паутине над утренним городом.
Но город, словно назло, решил устроить себе выходной. Ни полицейских погонь, ни визга сигнализаций ограбленных магазинов, ни даже завалящего грабителя в тёмном переулке. Ни-че-го!
Мои "подвиги" за всё утро просто поражали своей эпичностью и героичностью… Сняла с высокого дерева двух перепуганных котят, которые шипели на меня, пока я не передала их в руки рыдающей хозяйки. Спустила вниз улетевший шарик маленькой девочке, получив в благодарность восторженное "Спасибо, тётя Паук!". Донесла до подъезда две неподъёмные сумки пожилой леди, которая долго сокрушалась, что "нынче героини пошли, а вот мужички совсем обмельчали, даже сумку донести некому".
Нет, я не то чтобы расстроилась. Мир в городе — это же хорошо, правда? Но… костюм-то я так и не проверю! Хотя он очень удобный, это да. Даже при самых сложных акробатических трюках ткань приятно растягивалась, но ощущалась невероятно надёжной.
Половина дня пролетела незаметно. С лёгким, расстройством и почти неосознанным облегчением от того, что не пришлось ввязываться в драку, я быстро сгоняла за своей одеждой и отправилась в университет.
И снова это странное чувство. Университет встретил меня волной дружелюбия. Но вчера на мне было платье! А сегодня — мои обычные джинсы и толстовка! Тем не менее, люди, которых я раньше едва знала в лицо, улыбались и здоровались.
"Странно… — подумала я, машинально отвечая на приветствие какой-то девушки с моего потока. — Может… дело в том, что вчера они меня наконец заметили и заговорили, вот сегодня оно и продолжает работать?"
Лабораторная практика под руководством профессора Коннорс проходила в большой, светлой аудитории. И так вышло, что я оказалась за одним лабораторным столом с Гвен Стейси. С самой Гвен Стейси! "Королевой курса", умницей, красавицей и, как я всегда думала, недосягаемой звездой.
И она сама заговорила со мной.
— Паркер, привет! — сказала она с вежливым любопытством, настраивая микроскоп. — Я вчера слышала, ты получила личную стипендию от Старк. Поздравляю! Это действительно впечатляет. Над чем работаешь, если не секрет?
Я почувствовала, как щёки начинают гореть.
— Спасибо… Я… над биополимерами. Изучаю их адгезивные свойства.
Глаза Гвен загорелись неподдельным научным интересом.
— Серьёзно? А я как раз занимаюсь изучением генетических маркеров регенерации у ящериц. У них потрясающая способность к восстановлению тканей. Представляешь, если совместить твою адгезию с регенеративными клетками? Можно было бы создавать живые, самовосстанавливающиеся импланты!
Я на миг забыла о смущении.
— Но для этого понадобится биосовместимый носитель, который не будет отторгаться организмом! И он должен быть достаточно прочным, чтобы…
— …Чтобы выдерживать механические нагрузки, но при этом эластичным! — подхватила она. — Именно!
Наш разговор стал оживлённым. Мы спорили, делились идеями, рисовали на листах химические формулы и генетические цепочки. Я видела, как первоначальная вежливая отчуждённость в её взгляде сменяется настоящим азартом. Мы были на одной волне. В какой-то момент мы увлеклись настолько, что профессор Коннорс, проходя мимо, строго шикнула на нас:
— Девушки, потише. Вы мешаете остальным.
Мы обе покраснели и извинившись, продолжили общение уже шёпотом.
В конце практикума, когда мы уже убирали оборудование, Гвен сказала: