— Слушай, было очень круто поболтать. Серьёзно. Может, сходим на днях куда-нибудь после учёбы? В кафешку. Обсудим ещё пару идей.
Я смотрела на неё, ошарашенная.
— Да… Да, конечно! Было бы здорово! — не раздумывая, согласилась я.
В голове пронеслась мысль: "Это… это впервые, когда меня позвала… подруга?".
После занятий я осталась в лаборатории. Подошла моя очередь работать на установке доктора Коннорс — мощном экспериментальном облучателе. Я хотела протестировать влияние разных частот и мощностей излучения на мои образцы биополимеров.
Я полностью погрузилась в работу. Время исчезло. Мир сузился до показаний приборов, до микроскопических изменений в структуре вещества. Я даже забыла про стаканчик кофе, который купила в автомате перед началом работы, чтобы чуточку взбодриться.
Наверное, я бы просидела так до самой ночи, пока меня не выгнала бы охрана, но из научного транса меня вырвал резкий, неприятный, полный яда голос.
— Какого чёрта ты тут забыла, П-паркер?! — В его голосе была странная, шипящая интонация, с каким-то неприятным ударением на букву "П". Я обернулась. Передо мной стоял Майкл Морбиус, мой однокурсник. Его лицо было искажено гримасой крайнего недовольства и нетерпения.
— Морбиус? — растерянно спросила я. И только потом мой взгляд упал на настенные часы. Почти девять вечера! — Ой! Я совсем потерялась во времени! Сейчас твоя очередь? Прости, я уже убегаю!
— Проваливай отсюда, — прошипел он, даже не пытаясь скрыть свою неприязнь.
Я быстро собрала свои вещи и выбежала из лаборатории, случайно оставив на столе свой стаканчик с остывшим кофе. Уже в пустом, гулком коридоре у меня мелькнула мысль: "Странно… А с каких пор профессор Коннорс выдаёт разрешения на работу в лаборатории в столь позднее время?".
Майкл Морбиус
Он вошёл в лабораторию и его трясло. Не от холода, нет. От ярости и слабости. Очередной приступ болезни высосал из него почти все силы, оставив после себя тошнотворное головокружение и шум в ушах. Он был зол. Зол на эту выскочку Паркер, которая посмела потратить его драгоценное время. Его время! Которого у него почти не осталось.
Он посмотрел на свои дрожащие руки. Эта слабость, эта унизительная зависимость от собственного несовершенного, предательского тела. Но скоро. Совсем скоро всё закончится. Он всё пересчитал. Десятки, сотни раз. Его формула была идеальна. Безупречна. Она сработает. Он полностью исцелится и станет даже сильнее, чем можно подумать! И тогда он покажет им всем — и этой бездарности Паркер, и самодовольной Старк, и всему этому никчёмному миру — кто здесь настоящий гений.
Его руки, несмотря на тремор, действовали с выверенной, почти роботизированной точностью. Он смешал компоненты в идеальных пропорциях. Прозрачные жидкости, соединяясь, мутнели, приобретая нездоровый, желтоватый оттенок. Он поместил ёмкость с готовым составом в стеклянную приёмную камеру облучателя. Последний шаг.
Он запустил установку. Напряжённо, не моргая, вглядывался в показания приборов на мониторе. Секунда. Десять. Тридцать. Реакция не начиналась.
"Невозможно! — мысленно закричал он. — Она должна была начаться! Я же всё рассчитал!"
Паника начала подступать к горлу. Точно! Не хватает мощности! Он рванул на себя регулятор, выкручивая его на максимум. Приборы жалобно запищали, красные индикаторы на панели замигали в лихорадочном ритме, предупреждая о критической нагрузке на систему. Но он их игнорировал.
И вот оно! Структура вещества на мониторе начала медленно, словно бы неохотно меняться. Линии на графике поползли вверх.
"Да! Успех! Ещё чуть-чуть!"
Но в этот момент мощность установки начала падать. Загорелась надпись: "КРИТИЧЕСКИЙ НАГРЕВ СИСТЕМЫ. ЗАПУЩЕН АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ ОСТАНОВКИ". Сработала автоматическая защита.
— НЕ-Е-Е-ЕТ! — завопил он.
В порыве ярости и отчаяния он сорвал защитную панель рядом с одним из экранов. Он не просто работал с этим аппаратом. Он досконально изучил эту машину вдоль и поперёк, знал каждую её схему — всё, чтобы его план сработал безотказно! Он знал, где находится контроллер предохранительного блока. Его пальцы нащупали нужную плату. Резким, рваным движением он выдернул её с корнем, обрывая провода.
Раздался пронзительный, непрерывный писк аварийных сигналов. Но мощность снова поползла вверх, зашкаливая, выходя за все мыслимые пределы.
Прошла долгая, мучительная минута. Наконец, вещество в пробирке приобрело нужный, стабильный, тёмно-зелёный цвет. Он резко вырубил установку, не обращая внимания на электрическое потрескивание и запах озона из вскрытой панели.