План кристаллизовался, холодный и ясный, как отточенный лезвие. Мне нужно принять правила игры и стать самым востребованным "грустным мальчиком" Нью-Йорка. Превратить их внимание в ресурс, постепенно сдвигая акценты поведения с "я стойкая жерта" на "я и есть стойкость". А после построить на эти деньги настоящую, а не декоративную крепость. А дальше… дальше посмотрим.
Сейчас же нужно было научиться играть.
Петра Паркер
О боже, он снова посмотрел в окно! Какой же он всё-таки… необычный. Я знаю, знаю… Это выглядит как сталкерство. Но это не оно! Это… тактическое наблюдение. Да, именно так. Как ответственная супергероиня, я обязана следить за гражданскими, которые подверглись нападению злодеек. Это же база!
Я сижу здесь, на этой холодной горгулье, и чувствую себя последней дурой, но я просто не могу уйти. Вчера, когда он вырубил ту грабительницу одним ударом — это было так странно. В нём была какая-то… женская сила? Нет, это было что-то другое. Такая холодная, выверенная стойкость, которую редко встретишь даже у капитанов полиции. Сильвер. Даже имя у него какое-то… металлическое. Сегодня он был ещё более странным, чем вчера. Весь день он колесил по городу, и, честно говоря, едва за ним поспевала.
Я даже сняла костюм в торговом центре — слишком уж заметно. Джинсы, куртка, кепка. Смешно, но так я чувствовала себя куда более уязвимой, чем в маске.
Он шёл сквозь ряды товаров, не задерживаясь. Не сомневался. Не спрашивал советов. Не звонил подругам, как это делают почти все. Его не интересовали мягкие формы, пастель, уют. Он выбирал тёмное. Тяжёлое. Холодное. Как будто не обустраивал квартиру, а укреплял оборону.
В какой-то момент мне показалось, что он не просто хочет комфорта. Он хочет контроля. Стен. Границ. Пространства, которое не будет на него давить.
А потом был оружейный магазин.
Я тогда непроизвольно замедлилась, держась подальше. Сердце неприятно сжалось. Не потому, что я испугалась — потому что стало… жалко.
Зачем?
Зачем ему это?
Он ведь выжил. С ним всё в порядке. Он не обязан защищаться в одиночку. Для этого есть мы — супергерои. Патрули. Службы быстрого реагирования. Да те же уличные камеры.
Но он всё равно зашёл туда. Как будто искал не безопасность — а словно бы что-то утраченное.
Наверное, вчерашнее нападение всё-таки задело его сильнее, чем он показывает. Такие люди не кричат о страхе. Они просто начинают строить стены повыше. Сильнее сжимать зубы. Делать вид, что всё нормально.
Эта его стойкость… Она была не показной. Не героической. Скорее изматывающей. Такой, от которой устаёшь сильнее, чем от паники.
Я снова посмотрела в окно.
Он стоял неподвижно, глядя в окно, и на секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня. Не видит — нет, но будто бы чувствует. Словно он знает, что за ним наблюдают.
По коже пробежали мурашки.
Потом он просто задёрнул шторы.
Без резких движений. Без суеты. Как человек, который принял решение и не считает нужным его объяснять.
Я поймала себя на том, что улыбаюсь — глупо, неловко — и тут же нахмурилась. Чему я радуюсь? Тому, что он не сломался? Или тому, что он такой… другой?
Другие бы уже строчили посты, искали сочувствие, рассказывали о своей уязвимости. А он молчал. И в этом молчании было что-то пугающе притягательное.
— Ничего, Сильвер, — прошептала я, больше себе, чем ему, — я здесь.
Я действительно здесь. И пока он не попросит о помощи — или даже если не попросит — я всё равно буду рядом. Это моя работа. Моя ответственность.
Он кажется хрупким — но не так, как принято. Его хрупкость не в слабости. Она в том, что он всё держит внутри. А такие люди ломаются тихо. Без предупреждения.
Мужчины вроде него — редкость. С ними нужно аккуратно. Очень аккуратно. Одно неверное движение и они либо захлопываются окончательно, либо делают что-то необратимое.
Я сжала пальцы на холодном камне и глубоко вдохнула ночной воздух.
Он особенный. Не "бедняжка". Не жертва. Скорее… закрытая дверь, за которой неизвестно что. И мне почему-то очень важно, чтобы эту дверь не выбило грубым ударом.
Я прослежу. Я разберусь.
Главное — не спугнуть.
Глава 4
Грязные деньги
План был до отвращения понятным. Мне нужно было перестать быть человеком и стать продуктом. Лицом. Образом. Самым дорогим и востребованным экземпляром на витрине, упакованным в аккуратную, выверенную меланхолию. Идея была мерзкой, липкой, как холодный пот на спине. Но когда твоя квартира состоит из ванильного пластика и розового картона, а счёт опустеет раньше, чем я закуплю хоть что-то годное, нужно действовать. Моральные терзания в таких условиях — непозволительная роскошь. Я знал это ещё там, в другой жизни. Просто пока у меня было больше поводов делать вид, что я о них помню. Сейчас — нет. Всё лишнее отвалилось само, как старая краска. Осталась только необходимость.