Я открыл карту города. Первым делом, нанёс на неё метки всех крупных и популярных ночных клубов, баров, особенно тех, что имели репутацию "элитных" или, наоборот, "злачных", работающих до самого утра. Это были потенциальные "охотничьи угодья".
Затем, используя открытые данные социальных служб, форумы волонтёров и редкие новостные статьи о жизни города, я начал наносить второй слой — места скопления бездомных. Стихийные лагеря под мостами, заброшенные склады на окраинах промзон, ночлежки в старых, полуразрушенных зданиях.
И, наконец, я совместил эти два слоя. Меня интересовали точки пересечения: лежбища бездомных, расположенные в непосредственной близости, в паре-тройке кварталов, от ночных заведений. Это и были мои цели.
Проделывая эту работу, я с горькой иронией вспомнил свой родной мир.
"Интересно, есть ли в этом городе свой Король Боури*? — пронеслась в голове мысль. — Или здесь всё проще и прозрачнее, и каждый сам за себя?".
К середине дня у меня был готов финальный маршрут. Шесть ключевых точек, которые я планировал посетить грядущей ночью.
Вечером я отправился в свой путь. Я припарковал машину в паре кварталов от цели и дальше пошёл пешком. Я был одет в простую, неброскую тёмную одежду, которая не привлекала внимания: джинсы, водолазка, прочная куртка. Никаких дорогих костюмов. Здесь они были бы не просто неуместны, а опасны. Впрочем, это всё равно был симбионт, так что изменилось на самом деле мало.
Воздух в этих переулках был другим. Он пах мочой, дешёвым алкоголем, гнилью и безысходностью. Тени, шарахающиеся от света редких фонарей, казались живыми. Из тёмных углов доносился тихий шёпот, кашель, сдавленный смех. Это было дно города, его изнанка.
Первый "городок" я нашёл под старой эстакадой. Несколько палаток, собранных из полиэтилена, картонные коробки, служившие стенами, тусклый свет костра в ржавой бочке. Я не стал лезть напролом. Я остановился в тени, наблюдая. Минут двадцать я просто стоял, анализируя динамику этой маленькой общины. Кто к кому подходит, кто раздаёт еду, чей голос звучит весомее.
Моей целью стала пожилая, иссохшая женщина с лицом, покрытым сетью глубоких морщин, и невероятно зоркими, умными глазами. Она сидела у костра, завёрнутая в старое одеяло, и остальные подходили к ней, словно за советом или разрешением. Она была здесь "старостой".
Я подошёл, стараясь двигаться спокойно и без угрозы.
— Доброй ночи, — сказал я.
Она подняла на меня свой пронзительный взгляд, смерив с головы до ног.
— Ночь редко бывает доброй, красавчик, — проскрипела она. — Чего ищешь здесь? Мы не подаём.
— Я ищу информацию, — ответил я, не меняя тона, — и готов за неё заплатить.
— Все чего-то ищут, — она усмехнулась, обнажив щербатый рот, — а что мы с этого будем иметь?
Вместо ответа я молча достал из кармана несколько крупных, хрустящих купюр. В свете костра они выглядели неуместно, как драгоценности в грязи. Это сработало лучше любых слов. Её глаза блеснули.
— Спрашивай, что хотел, — тон её стал деловым.
— Пропадали ли люди в последнее время? — начал я. — Кто-то, кто просто ушёл и не вернулся.
— Здесь всегда кто-то пропадает, — она безразлично пожала плечами, — уходят, находят место получше. Или похуже.
— Я не о тех, кто уходит. Я о тех, кого забирают. Вы замечали кого-то странного? Кто приходит сюда по ночам, но не похож на вас.
— Чужаков мы сразу видим.
— Я о других чужаках, — я сделал паузу, — о тех, кто слишком сильный. Слишком быстрый. Слишком броский. От кого веет холодом, даже в тёплую ночь.
Женщина замолчала. Её взгляд стал далёким.
— Была одна… — проговорила она после долгой паузы. — Пару недель назад. Шикарная стерва на дорогой тачке. Чёрной, блестящей. Приезжала пару раз. Увозила с собой молодых девушек и даже одного парня. Красивых. Они больше не возвращались. Мы думали, в рабство какое продала или ещё чего похуже.
Она замолчала, взяла деньги и кивнула в сторону другого конца эстакады.
— Иди. Тебе здесь больше делать нечего.
"Эти организмы находятся на грани выживания. Их состояние плачевно, — констатировал симбионт, — однако, их наблюдательные функции могут быть полезны. Информация, полученная от этой самки, имеет ценность".
И это было только начало.
Моё ночное турне по дну Нью-Йорка продолжалось. Каждая точка, каждый разговор — были похожи. Первоначальное недоверие. Демонстрация денег. А затем — обрывки историй, слухов, страхов.
Под мостом в Квинсе мне рассказали о "тихом человеке в длинном чёрном плаще", который двигается абсолютно бесшумно.