— Он к кому-то приходил? Что-то делал? — спросил я у дрожащую от холода старуху, протягивая ей ещё одну купюру.
— Нет… он просто… проходил мимо. Несколько раз. Но от него, знаешь, милок… от него даже крысы шарахаются. Будто он и не живой вовсе. Идёт, а словно как-то жутко становится. Тёмный человек, не иначе…
У заброшенных доков в Бронксе — о странных, леденящих душу криках, которые иногда доносятся по ночам из закрытого днём, элитного ночного клуба "Геката", что стоял неподалёку. "Будто режут кого, да только крик какой-то… нечеловеческий".
В импровизированной ночлежке в подвале старого театра — о завсегдатаях захудалого бара "Алый бархат". "Там собираются странные дамочки. Бледные все, как покойники, и на свет божий днём не выходят. А по ночам… по ночам оттуда люди не всегда возвращаются".
Я слушал, отсеивал явный бред, пьяные фантазии, но фиксировал повторяющиеся детали. Слухи, обрывки, но из этого белого шума, из этого шёпота улиц, начала вырисовываться уродливая, но чёткая картина.
К рассвету, когда небо на востоке начало сереть, я закончил. Я стоял, оперевшись на капот своей машины, припаркованной на пустынной набережной, и смотрел на мерно колышущийся океан. В моих руках был блокнот, а на карте в телефоне три места были обведены красным: элитные ночные клубы "Элизиум" и "Геката", и тот самый захудалый, но с дурной славой бар "Алый бархат".
Это были мои первые конкретные цели. Нужно лишь определиться с первой целью.
Впрочем, сперва у меня мелькнула мысль проверить ещё одну идею. Я не подумал об этом раньше по причине непривычности, но если вспомнить обстоятельства встречи, то…
"Скажи, — мысленно обратился я к своему сожителю, — а ты можешь определить вампира?"
"Низшую форму жизни? — безразлично спросил он".
"Да, такую же как в том переулке, где мы и встретились".
"Мы можем, — коротко ответил он".
"А… — я даже растерялся от его заявления. — А чего раньше-то не сказал? Сам же знаешь, что я их разыскиваю".
"В этом не было смысла".
Спокойно, Сильвер, спокойно. Лужа мыслит не как человек. Не торопись с выводами.
"Почему? — спрашиваю я. — Можешь аргументировать?"
"Мы способны идентифицировать низшую форму жизни лишь в непосредственной близости от носителя, опираясь на специфическую феромонную наполненность вокруг этих объектов, — незамедлительно ответил симбионт, — до нынешнего этапа поисков, данный метод был категорически неприменим для применения, — и, словно чуть подумав, он дополнил, — мы предупредили бы, окажись низшая форма жизни в непосредственной близости от носителя".
"То есть, если я пойду в одно из подозрительных мест, то там ты уже сможешь идентифицировать их?"
"Предположение верно, — подтвердил он, — в рамках закрытого помещения эффективность идентификации значительно повысится. Низшие формы жизни будут локализованы".
А вот это уже совсем другой разговор! И, пожалуй, я определился с первым местом назначения.
Почему бы этим вечером не пропустить стаканчик чего качественного в "уютном" баре?
Анита Старк
Верхний этаж башни Старк утопал в первых, ещё робких лучах рассвета, но для её хозяйки ночь так и не заканчивалась. Анита сидела за своим огромным столом, заваленным договорами, финансовыми отчётами и техническими спецификациями. Она не спала всю ночь. Опять. Вид у неё был уставший, волосы, обычно уложенные с безупречной небрежностью, были собраны в неряшливый пучок, а под глазами залегли тени.
С тихим, почти жалобным стоном она уткнулась лбом в прохладную, гладкую поверхность стола, расталкивая бумаги.
— Ненавижу вторники… — пробормотала она в столешницу. — И понедельники… и отчёты по логистике… Хочу выходной. Или хотя бы кофе. Или чтобы кто-нибудь красивый принёс кофе… и не задавал дурацких вопросов про квартальную прибыль…
В тишине кабинета её бормотание прозвучало особенно тоскливо. Но тишина длилась недолго.
— Прошу прощения за беспокойство, мисс Старк, — раздался спокойный, безупречно вежливый голос Джарвиса, — но у меня есть важное сообщение, касающееся мистера Фокса.
Анита вскинула голову с такой скоростью, будто её ударило током. Вся сонливость, вся апатия и усталость исчезли в одно мгновение. Глаза, только что тусклые, загорелись живым огнём и жаждой действий. Она мгновенно выпрямилась в кресле, поправила выбившиеся пряди волос.
— Что, уже?! — её голос прозвенел в утренней тишине, наполненный почти детским нетерпением. — Серебряное Солнышко прислал приглашение на кофе?!