— Я думаю, с шутками покончено, — холодно смотрю на неё, — и может, теперь вы наполните мой стакан нормально?
Справа раздался тихий, одобрительный хмык. Я повернул голову. Мужчина, всё так же не глядя на меня, слегка приподнял свой стакан в салютующем жесте. Я молча кивнул и повторил его жест.
Барменша перестала улыбаться. Её взгляд стал холодным, оценивающим. Она взяла бутылку и налила мне полную порцию.
Я начал медленно попивать бурбон. На удивление, он оказался очень качественным. Параллельно мой мозг работал. Я сканировал обстановку, запоминая расположение мебели, выходы, количество и местоположение каждой из посетительниц.
«Анализ феромонов завершён, — прозвучал голос симбионта, — идентификация стопроцентная. С учётом всех воздушных потоков и концентрации. Все присутствующие здесь женские особи, за исключением двух, пребывающих в состоянии дисфункционирования — низшие формы жизни, классифицируемые как вампиры. Мы настоятельно рекомендуем немедленно произвести акт их полного физического устранения».
«А что насчёт мужчины? — уточнил я".
«Он не является низшей формой жизни. Это тупиковая форма жизни — мутант».
Мутант. Ещё одна переменная, которую стоит учесть. Но хоть не вампир.
Я допил свой бурбон, игнорируя очередную попытку одной из вампирш, подошедшей сзади, завязать разговор. Заказал ещё порцию.
— Паршивый день? — спросил я, слегка повернув голову в сторону мрачного мужика, обозначая, что вопрос адресован именно ему.
Он долго не отвечал. Лишь через десяток долгих секунд донёсся его голос.
— Скорее паршивая вся жизнь, — голос мужчины был сильным и отдавал явно хрипотцой, — ты тоже не радуешься, как я погляжу.
— На удивление, ситуация совершенно схожая, — отвечаю я.
— Ой, бедняжечка, хочешь, я тебя утешу? — вмешалась барменша, протирая стойку и демонстративно наклоняясь, чтобы я мог лучше рассмотреть её декольте.
На моём лице непроизвольно появилась гримаса брезгливости. Это не ускользнуло от взгляда моего соседа.
— О-о-о-о, как же я тебя понимаю… — в его голосе прозвучало неподдельное, искреннее сочувствие. — Но, вынужден тебе сообщить, что ты выбрал крайне неудачное место для вечера.
— Да нет, — я позволил себе лёгкую, мстительную ухмылку, почувствовав, как под слоем "костюма" активизировался симбионт, готовя оружие к выхватыванию, — место я выбрал ровно то, что надо. С правильной публикой, — я интонационно выделил слово, — а вот тебе, возможно, оно не понравится через пару минут. Ставлю на то, что станет очень шумно и оживлённо — я, скажем так, иногда устраиваю крайне зажигательные гулянки.
И тут он впервые за всё время повернулся. Я увидел его лицо. Грубое, заросшее щетиной, суровое. Но глаза… глаза были старыми, усталыми, и в то же время в них горел дикий, неукротимый огонь. Он посмотрел прямо на меня, и на его губах появилась жестокая, предвкушающая улыбка.
— Думаю, немного пошуметь — это именно то, что сегодня подойдёт лучше всего, — прорычал он. И, после короткой паузы, добавил, — с кем честь имею?
— Сильвер, — спокойно ответил я. И аккуратно, кончиками пальцев, отвёл полу своего пиджака. Рукоять пистолета, заботливо выставленная понявшим мою идею симбионтом, проступила чётким, узнаваемым силуэтом.
И мужик всё правильно понял.
— Логан, — ответил он.
И в этот момент из его правого кулака, сжатого на стойке, с тихим, едва слышимым шелестом, медленно выскользнули три длинных, блестящих лезвия, отразив тусклый свет бара. Похоже, у меня тут ну очень интересный новый знакомый, судя по всему, имеющий совершенно идентичную моей цель. Я вежливо кивнул ему напоследок.
В воздухе повисло напряжение. Два воина, случайно встретившиеся в логове врага, были готовы начать свой танец смерти.
Танец в Алом Бархате
На мгновение, лишь на один удар сердца, в баре "Алый бархат" воцарилась тишина. Музыка, до этого лениво сочившаяся из динамиков, слегка захлебнулась, словно подавившись повисшим в воздухе напряжением. Женщины, ещё секунду назад томно улыбавшиеся, замерли. Их лица исказились, красивые черты заострились, превращаясь в хищные, нечеловеческие маски. Глаза, до этого томные и призывные, потемнели, наливаясь животной яростью.
Двое мужчин стояли у барной стойки. Две аномалии в этом змеином гнезде. Один, в безупречном костюме, держал в руке стакан с бурбоном, его поза была расслабленной, но в неподвижности плеч чувствовалась готовность сжатой пружины. Другой, в потрёпанной ковбойской шляпе, медленно, почти лениво, сжал кулак, из которого с тихим, смертоносным звуком выскользнули три длинных металлических лезвия.