– Не дадут! – резанула мама. – Никто не дурак питаться синтетическими кормами и ядовитыми травами! Ты знаешь, Эдик, ради каких великих свершений твой папа тебя покинул, когда ты завёлся в животике?
Мальчишка вздохнул: он знал. Но мама опять повторила, примерно в сто первый раз:
– Твой отец с такими же лоботрясами улетел на Бодрон, чтоб изучать биологию чужой планеты, чтоб отобрать скотину, способную приспособиться к земным условиям. Ничего у них не получилось! Володы, курзы и бреки помучились и подохли! Ни кожаных изделий нам не дали, ни шерстяных, одни только шкуры облезлые! Эти шкуры набили синпоном и выставили в музее!
А потом свалил на Плацебу, и история повторилась, музеи обогатились комирами с тараталками! Вот и весь результат неустанной «благородной научной деятельности»! А я девять лет проплакала. Неужели этой жертвы мало?
– Я был с тобой рядом, мама, – попытался сын прикрыть отца. – Ты всегда говорила, что ты со мной счастлива.
– Но этого мало, Эдик. Женщинам очень нужно, чтоб был рядом любимый мужчина. Без любимого очень плохо, и сердце болит постоянно. Ты тоже мечтаешь, Эд, замучить любимую девушку? Ты тоже планируешь издеваться над добрыми, беззащитными зверюшками, мыслящими, страдающими? Представь, вот тебя отвезут на чужую планету и будут кормить всякой дрянью. А вокруг все ужасные, страшные, и живот постоянно болит.
Эдик представил. Курзов и тараталок было жалко, очень.
– В этом вся ваша космобиология! Бесконечное издевательства над живыми существами! Ради собственного раздутого бессмысленного любопытства!
– Мальвина, не нагоняй, – рассердился обиженный папа.
Потому и обиженный, что мама права, оттоптала любимую мозоль. Разнообразный опыт, полученный во внеземных условиях (за что он профессора и получил), не дал никаких практических результатов на Земле. Пополнилась теоретическая база, вот-вот подойдут к пониманию закономерностей адаптации живых организмов на неродных планетах. Вот-вот… И никак не подходят.
– Потому и важно, Мальвина, изучить феномен эволюции на примере семейства лубудусов. Быть может, природа откроет нам свои сокровенные тайны.
– Я на месте природы ничего бы вам не открыла! Любое откровение изгадите!
Они еще долго спорили, повторяя и усиливая аргументы.
Эдик уйти не мог, иначе маму обидит. Мама очень хотела, чтоб сын её правильно понял, чтобы вырос единомышленником, чтобы в космос – ни помыслом, ни ногой. Потому многократно и чётко «объясняла свою позицию». Подросток фразы выслушивал и споров не затевал, но в своём предрассветном возрасте уже имел убеждения.
Каждый мужчина должен хоть раз побывать в Большом Космосе – убеждение-стремление первое.
Каждый обязан бережно возрождать природу Земли – это уже второе.
Нет на свете важнее профессии, чем работа земного биолога – самое главное, третье.
В зоологию Эдю притягивало клонирование животных, ископаемых или предусмотрительно замороженных. Почему-то, «детки» овечек, кошечек или мамонтов получались, но жили недолго. Полежат денек в барокамере – и конец печальный приходит, а раньше клонились годами. Но у парня две сотни лет впереди, что-нибудь, да придумает.
Эдик учился в колледже с напором на естественные науки. На отлично сдавал биохимию, биофизику, биологию, химию и биоэнергетику, умилял обоих родителей, в каждом сердце посеял надежду, что благодарный потомок пойдёт по его стопам. Сегодня проговорился. Как стыдно-то, как скверно на душе… А мама все плачет и плачет…
Отец сбежал спозаранку, бои отложил до вечера. На кухне красивая мама с золотистыми длинными локонами подпиливала ноготки. Глаза воспаленные, красные. Нет, нисколько не успокоилась и конечно не отступает. Улыбнулась печально сыну:
– Что будем употреблять, Эд?
– Я бы блинчики с творожком.
– А мне набери распаренную курагу.
Эдик задал команду, комбайн помурлыкал спросонья, поднос, сервированный завтраком, выскользнул на стол. Мальчик поковырял вилкой в заменителе молочного продукта, есть не хотелось. Торопливо заговорил, не надеясь на понимание: