И меры себя оправдывают. Звездолеты возвращаются на Родину, реконструированный Центр контроля космических рейсов облака режет шпилем, назло анонимным агрессорам. Эдик голову вверх закинул, на красоты архитектурные залюбовался… Вдруг краем глаза заметил: на него несётся автобус! Бесшумный, как пряска в охоте! Ноги дёрнулись, тело взлетело, пронеслось пару метров в воздухе, шибанулось о жесткий бетон! Смерть тяжёлой роботизированной техникой в досаде промчалась мимо. Подросток с трудом поднялся, растирая холодными пальцами прозрачную липкую кровь. «Это – первое предупреждение», – прошелестел голос матери, подобно порыву влажного весеннего ветерка.
Но мама была далеко, а сын, умеющий подмечать болезненные реакции, решил, что укол против слуховых галлюцинаций будет необходим. Происшествие показало: прозрачным быть ОЧЕНЬ ОПАСНО! Роботы и разумные игнорируют незаметного. Они могут его задавить, запереть в багажном отсеке, с мусором скинуть в космос. Выживание требует бдительности и повышенной осмотрительности.
Морщась от боли в коленках, парнишка заковылял к посадочной полосе. Подкатившие на первом автобусе члены правительственных делегаций трех миров позировали корреспондентам и давали им интервью. Корреспонденты стояли за силовым полем, метрах в четырехстах от намеченных «жертв». Роботизированная техника каждому позволяла записывать нужный голос, отделяя от других голосов, громких и многочисленных. Блики вспышек сверкали далекими выстрелами.
Эдуард проскочил «под обстрелом», пронёсся по трапу, нырнул в гостеприимно открытую дверь. Большая посудина не реагировала. Стены трех этажей, начиненные контролёрами всех форматов, распознавали запросто террористов под биогримом, выявляли оружие в любом разобранном виде, но не были запрограммированы на тепловое излучение невидимки.
Эдик знал устройство тарелки, папа рассказывал. Вкруг стены панорамного видения – удобные парные кресла, в центре могучий стержень метров десять в диаметре. Снизу вмонтирован двигатель, сверху – кабина пилотов. Звездолетчики и механизмы скрыты от пассажиров светящимся слоем аквариума, где средь дивных растений резвятся настоящие рыбки с Плацебы. Не роботы, не золопран – восхитительные, живые! Эдик чудо чудес увидал, об опасностях позабыл, на столб волшебный уставился.
Но голод сильней любознательности. Не теряя времени даром, мальчик выбрал парочку блюд, что стояли вокруг аквариума под прозрачными колпаками. Нажал кнопку – пища согрелась, крышки приподнялись. Эдик забрал тарелки, на их место всплыли другие. И опять контролеры смолчали. Здесь не было понятия воровства, еда предназначена для потребления, ее волен брать каждый.
Солидной, разноликой цепочкой политики поднялись по винтовой лестнице на третий этаж.
Подъехал второй автобус. Побрякивая бриллиантами, вплетёнными в бакенбарды, шоузвёзды и бизнесмены взялись заверять обывателей в суперважности собственной культурной (деловой) миссии в дружественные галактики. Учёные и туристы скромно прощались с родными. Лишь один просвещённый сцецкор сделал попытку выскрести из Петра Алексеевича, папиного начальника, до сей поры не растрезвоненную историю о лубудусах. Начальник ловко лавировал, отбиваясь пустыми фразами. Неужели информация засекречена? А Эдик всё уже знает! От него нет секретов!
А папа… его не видно. Мальчик даже вышел на трап, отца поискал глазами. Далеко, к компании провожающих подъехал автомобиль, забрал женщину в голубом платье (неужели маму?), развернулся к таможне. У парнишки дрогнуло сердце: что-то с отцом случилось?
Неизвестность тянулась мучительно. Усыпанные бриллиантами вальяжно поднялись на второй этаж. Кто попроще, остались на первом, устроились вкруговую, в парных креслах у панорамы окон. Офицер в погонах таможенника подошёл к Петру Алексеевичу, что-то тихо шепнул – и увёз начальника в неизвестность. Отправление рейса задерживалось, пассажиров охватывала тревога. Эдик готов был выскочить, но упрямство сильнее рассудка.
Наконец, открытый роботобиль вернул обоих учёных. Алексеич лишь усмехался. Рассерженный Новосветов прошёл мимо кресел товарищей, махнул с досады рукой и сел рядом с тощей француженкой у «комнаты стюардесс». Удачненько получилось, спиной к невидимке сыну. (Другой подходящей щели, где никто на него не наткнется, Эдик не обнаружил.)