А, может, в этом всё дело? Возможно, это ей и пытается сказать подсознание ― взглянуть на ситуацию под другим углом, переосмыслить её. Возможно, придёт решение?..
― Хм… с чего бы начать… ― она принялась расхаживать по комнате, демонстративно загибая пальцы. ― Из-за брата городского правителя у меня возникли неприятности, а всё потому, что он ― Вы ― высокомерный болван! Далее ― супруга лорда-про́воста явно возненавидела меня за то, что я, ― Иннис сделала в воздухе кавычки, ― нанесла увечье её благоверному, чего не было: мне пришлось соврать на ходу, ведь правду ей сказать он побоялся! И в завершение ― мои родители считают меня безнадёжной, а потому они и правители, вдруг ставшие друзьями, вознамерились поженить нас с Фэлланом, которого я знать не знаю! ― Иннис остановилась и шумно выдохнула. ― И правда, немного легче. Ну, и что же посоветует моё подсознание?
― Вы ведь и впрямь бездарны. Ничего не можете, не продолжите семейное дело. То, что предлагают Вам родители ― очень выгодная сделка. Не понятно, что выигрывает Фэллан…. Впрочем, если вы пустите в мир детей ― а, очевидно, ради этого всё и затевается, они, впитав наследие двух таких родословных, стали бы невероятно сильны. Вы бы призадумались.
― Но я не хочу замуж! ― в отчаянии воскликнула девушка и почувствовала приближение слёз. ― Однако же, не думала я, что Вы сумеете разозлить меня ещё больше. Ваши слова оскорбительны! А Вы ― жестоки!
― Не хотите замуж... ― протянул он, пропустив мимо ушей все обвинения. ― А чего же Вы хотите?
Иннис раскрыла рот, чтобы ответить, но слова не шли. Она смотрела прямо в глаза мужчине, и в ней боролись два желания: отвесить ему оплеуху за те чувства, что пробудил в ней, даже будучи ненастоящим, и разреветься от собственной слабости. В голове пронёсся ворох мыслей и желаний, и лишь одно из них было ярче и сильнее прочих.
― Найти себя, ― выдохнула она и сглотнула. ― Хочу отыскать свой путь, своё предназначение. И не позволю похоронить это желание за свадебным нарядом и бременем безмолвной жены, которую не считают ровней своему мужу. ― Она сделала рваный вдох. ― Вот…
Мужчина поднялся на ноги и тяжёлой поступью приблизился к ней. Он был выше примерно на голову, так что Иннис пришлось задрать голову, чтобы видеть его глаза.
― Ну так перестаньте просто хотеть. И начинайте что-то делать. А не можете ― примите свою ограниченность и уповайте на волю судьбы, чтобы роль безмолвной жены не оказалась в тягость. Не обманывайтесь, вздорная девчонка, в этом мире нужно иметь смелость бороться за то, во что веришь. А коли нет ― смиритесь с участью, что Вам уготована. А теперь выметайтесь-ка отсюда…
Мужчина наклонился к её уху и что-то прошептал. Его дыхание согрело кожу, но слов она не разобрала. В тот же момент её закружило, стало нечем дышать, но вот всё закончилось!
Иннис подхватилась и едва не упала с раскачавшейся лавки! Потребовалось какое-то время на то, чтобы она осознала, что находится в своём дворе. Казалось, ноги всё ещё чувствуют мягкость ковра, нос помнил аромат благовоний…. Иннис передёрнула плечами и, подхватив обувь, пошла в дом.
До чего же странный сон…. Но такой своевременный…
Глава 6
Иннис собрала сумки ещё до рассвета.
Она достаточно хорошо знала родителей, чтобы не обманываться: вчерашняя вспышка не возымеет никакого эффекта. Отец ясно дал понять, что договор уже заключен, и её «не хочу выходить замуж» уж никак не является уважительной причиной для его расторжения. Но насильно под венец её не затащат, пусть и не мечтают! В конце концов, в Романдиторе хоть ещё и сохранилась традиция договорных браков, нерушима она лишь в случае, когда новобрачные слишком юны, чтобы перечить родителям.
Сумки с вещами она пока спрятала под кровать ― не зачем вызывать лишние вопросы и создавать поводы для ссор, их в последнее время и без поводов предостаточно! И когда дело было сделано, легла на кровать, и пролежала так несколько часов, периодически то засыпая, то просыпаясь.
Сквозь открытое окно она слышала, как к дому подъезжали экипажи с пациентами, их жалобы и всхлипы, а потом ― счастливый лепет и благодарности за подаренное время. В детстве это вызывало в ней бурный восторг, в подростковом возрасте ― ещё не угасшую надежду, что однажды подобное будут говорить и ей самой. Этим же утром Иннис впервые пожелала затворить окно! Она представляла доброжелательные лица своих родителей в тот самый момент, когда их благодарят, и это вызывало в ней неистовое раздражение!