― Да, вот только ты не всё продумал, ― едко заметила Иннис. ― Твой план прекрасен, но ты проспал ту часть, где я говорила, что не видать мне Академии, не по силам мне попасть туда.
К её изумлению, эти слова не произвели на Фэллана ни малейшего впечатления. Губы мужчины растянулись в тягучей, сладкой, словно шоколадный ликёр, улыбке.
― Значит, дело остаётся за малым ― подготовить тебя! И я знаю, кто нам в этом поможет.
[1] языческий храм с помещениями для ритуальных пиров и хранения священных знамён.
Глава 7
― Исключено.
― Дядя, если бы только…
― Нет, Фэллан.
Иннис прикрыла глаза. Вполне ожидаемый итог разговора, который и заводить-то не стоило. Это была ужасная идея, но когда она узнала, что именно задумал её «жених», изменить что-либо было уже поздно….
Фэллан применил неведомое ей колдовство ― достал из кармана брюк примятое перо и нацарапал что-то на своей ладони. Сообщение засветилось ярко-оранжевым и исчезло прежде, чем девушка сумела прочесть его, и спустя всего несколько минут явился человек, встречи с которыми стали слишком частыми за прошедшие сутки…
Айрелл Тиббот, младший брат лорда-про́воста, дядя Фэллана, и болван с кареты в едином лице, словно вышел из воздуха, появился позади них. Он стоял на фоне старинной гонтины в той же одежде, что был и накануне. Зелёный плащ легонько развевался на ветру за его спиной, глаза прятались в тени шляпы, лицо неизменно скрывалось за маской. Иннис готова была поклясться на чём угодно, что за ней скрывалась насмешливая ухмылка…
Фэллан, надо отдать ему должное, не сдавался. Он приблизился к дяде вплотную, говорил тихо и много, активно при этом жестикулируя. Девушка слышала лишь отдельные фразы, но была уверена, что ни одна из них не достигла цели. Пустая трата времени, к тому же ― унизительная…
― …но пойми, ты ― наша последняя надежда!
― Снимаю шляпу перед твоей эмоциональной тирадой, дорогой племянник. Красноречием ты овладел превосходно. ― Айрелл Тиббот театрально проделал то, о чём сказал. ― Я понимаю, почему это нужно тебе, почему это нужно ей. Но зачем это мне? Что я получу, кроме, ― он стал загибать пальцы, ― потраченного времени, испорченного лета, а если случится чудо и всё получится ― «удовольствия» ежедневно сталкиваться с этой бездарной особой на протяжении следующих трёх лет?
Нет, ну каков нахал!
― Я передумала, Фэллан. ― Иннис встала подле «жениха» и скрестила руки на груди. ― Давай поженимся. Доставим ему «удовольствие» сталкиваться с бездарной особой на всех семейных праздниках. До конца его дней.
― Из тебя вышла никчёмная шантажистка, девчонка, ― лениво проговорил мужчина.
Губы Иннис дрогнули.
― Волшебница из меня ещё хуже, но мне удалось извалять Вас в пыли и избавиться от экипажа. ― И добавила, обращаясь к Фэллану. ― Не рассказывай своей матери.
― Грозишься повторить? Прошлый раз, как я слышал, едва не погубил тебя.
― Оно того стоило.
Мужчина мягко рассмеялся, и это немного остудило пыл Иннис.
― Это ведь я тебе нужен, не наоборот.
― Вы всё равно не согласны, так что я теряю?
― Не знаю. Свободу?
― А кто меня выдаст?
Две пары глаз вперились в доселе хранившего молчание Фэллана. Мужчина с любопытством окидывал взглядом обоих собеседников, и пожал плечами.
― Боюсь, дядя, даже арест моей благоверной не послужит поводом расторгнуть помолвку, а вот матушка мне всю плешь проест. Так что прости, тут я за неё.
― Неблагодарный малец.
― Ты всего на двенадцать лет старше меня, дядя, и всегда был мне, скорее, братом. ― Фэллан похлопал его по плечам и оставил руки на них. ― Мне больше не к кому обратиться. Брак по расчету ― это пережиток, решение наших отцов несправедливо ни по отношении ко мне, ни к этой бедной девушке. Пожалуйста, помоги.
― Ох, ну что с вами делать… Ты! ― Мужчина приосанился и посмотрел на Иннис. Она взгляд выдержала. Ни за что глаз не опустит, даже если они пересохнут на ветру! ― Нам предстоит много работы. Я не буду излишне благосклонен к тебе из-за возможного предстоящего родства. Для начала выясним, насколько ты бездарна, после чего я попытаюсь развить ту кроху магии, что увидел, достаточно, чтобы ты сумела хотя бы пережить вступительные испытания, не говоря уже о том, чтобы с блеском пройти их. Я не терплю слёз и жалоб, и при малейшем выказывании слабости буду лишь увеличивать нагрузку.