Оттуда родом её дед. По рассказам бабушки, много лет назад молодой, израненный дракон рухнул с небес прямо у края утёса ― там, где резвились в солнечном свете она и другие дриады. Бабушка выходила его, но тот долго относился к ней с недоверием, пока, наконец, его сердце не оттаяло. Но дракон не желал жить среди фей и дриад ― там, откуда он родом, их расы враждовали. И бабушка приняла решение уйти из леса и поселиться с драконом в городе Халдирея, где они и жили долгие годы, а потом и пустили на свет прекрасную девочку.
Но дракона неистово тянуло назад, в родные земли, и день ото дня тоска становилась невыносимее, однако бабушка отказалась следовать за ним ― не желала косых взглядов и пересудов. Так и растила она дочь одна, иногда вглядываясь в горизонт в надежде увидеть знакомый силуэт.... Когда мама выросла и вышла замуж, а бабушка воротилась в лес, тот маленький домик, в котором они жили, опустел, и бабушка надеялась, что однажды он вновь наполнится жизнью, когда придёт время её внучке стать взрослой...
Иннис ступила на мост, по которому могло пройти одновременно только два человека и, дойдя до середины, залюбовалась видом на бурные воды. Стремительные волны разбивались о прорезающие их каменные островки ― говорят, раз в году, в ночь Небесного Камнепада, сами наяды[1] взбираются на них дабы полюбоваться светящимся ночным небом.
Тяни, не тяни ― а домой идти придётся. Подавив огорчённый вздох, Иннис подобрала юбку и перейдя на ту сторону, направилась по извилистой, мощёной брусчаткой, дороге. В Халдирее, с его сосновыми крышами, стенами из красного дерева, украшенных тёмными панелями и подвешенными у подоконников корзин с цветами, царила очень уютная, умиротворяющая атмосфера. Плотную застройку из многочисленных торговых лавок и жилых домов разбавляли земельные участки, густо засаженные пёстрыми соцветиями, небольшими деревьями и кустарниками со съедобными ягодами, которые так любила собирать местная ребятня.
Иннис свернула, уходя всё дальше от моста и, миновав ещё два поворота, насладилась ароматом свежей выпечки, доносящимся из местной пекарни, вышла, наконец, на улицу, где стоял её дом. И каждый последующий шаг было сделать всё тяжелее. Наверняка, мама уже воротилась, а если и отец дома ― беды не миновать. Мадлен Веланор не хранила тайн от супруга, и уж точно не умолчит об очередной неудаче и трусливом побеге нерадивой дочери!
Эта улица считалась центральной, здесь жили только высокопоставленные члены общества, коей, разумеется, считалась и семья прославленных целителей. Иннис уже давно перестала обращать внимание на то, что дом порой был схож с приёмным покоем. Сложнее было вообразить его пустующим, и лишь для них троих. И стоящие на обочине у белоснежного плетёного заборчика экипажи перестали её беспокоить... когда не давили растения, разумеется!
Подойдя ближе, Иннис присела, чтобы убедиться, не почудилось ли, и возмущенно фыркнула. Ужасно! Тяжёлые железные колёса придавили несколько веток кустарника, погубили целое семейство пышных лютиний, весь день впитывающих солнечный цвет, и светящийся по ночам приглушённым оранжевым. А трава!..
Иннис сжала кулаки и выпрямилась, прошлась по карете таким взглядом, что удивительно, как та не погнулась. Девушка медленно обошла её, оценив ущёрб, и остановилась у сидения кучера. Солнце светило прямиком ей в лицо, поэтому она была вынуждена поставить ладонь ко лбу, чтобы видеть собеседника. Вторую уткнула в бок.
― Я вынуждена просить Вас, миэйр, отъехать подальше. Ваша карета заехала на земельный участок.
Сидящий на лавке, казалось, не сразу понял, что обращаются к нему. Мужчина, облачённый в изумрудную мантию, которая закрывала полностью его одежду, повернул голову. Её венчала шляпа с широкими полями, которую украшал ремешок под цвет накидки, и щегольская, сверкающая серебром, бляха. Глаза ― единственная часть лица, что не была скрыта за чёрной повязкой ― прошлись по нарушительнице его покоя с не меньшей неприязнью, чем её собственные ― по карете.
― Известно ли Вам, миэйра, чей это экипаж?
― Кем бы ни был тот, кто гостит сейчас в доме моей семьи, не он ехал сюда, держа в руках поводья, а значит и не с него спрос. Мне повторить свою просьбу?