Зима 1962 года тоже была не из теплых. Я заболел, а поскольку мои родители были в отъезде, заботу обо мне принял на себя Морис. Тогда-то я и разглядел, до чего он похож на тех гротескных персонажей, которых рисовал Леонардо. Как-то у меня был жар, он принес мне суп из лука-порея, и я, глядя на горячую жидкость с плавающими в ней подозрительными кусками какой-то слизистой дряни, вдруг ни с того ни с сего подумал: «А не наплевал ли наш повар-астматик в суп?», — и все водил ложкой по желтоватой жиже, к которой свелся мой ужин. Морис в большом голубом фартуке стоял перед моей постелью и, казалось, смотрел на меня, но не видел. Ждал ли он, что я заговорю с ним, раз уж мы остались один на один? Я поинтересовался, какое блюдо ценилось более других в эпоху Возрождения. Оказалось, при Франциске I особо изысканным блюдом считался павлин. А еще он сообщил мне, что в ту эпоху тюльпаны, чеснок и лук-порей росли среди виноградных лоз на склонах Вувре. Войдя в роль сиделки при больном, он принялся очищать воздух в моей комнате, как это делалось в стародавние времена: с помощью паров можжевельника. Однако болезнь — болезнью, но никто не освобождал меня от школьных заданий. И потому я подумал: отчего бы не воспользоваться знаниями садовника по естественнонаучным предметам и географии, которые я еще не сдал?» Что касается лилии — королевского цветка — или роли росы в жизни растений, тут равных Морису не было. С интересом слушал я рассказ о том, как благодаря сокодвижению растут деревья. Вообще Морис был способен на все: анализировать, как устроены гортань соловья, клюв зеленого дятла или крокодильи челюсти. При этом он не стеснялся называть все своими именами, и кое-какие из его описаний были способны начисто лишить аппетита собравшихся за столом домочадцев, как, например, вот это: «Чтобы вскрыть глаз, нужно поместить глазное яблоко в яичный белок». Он хорошо знал растения, их свойства, а также когда в Турень были впервые завезены те или иные фрукты и овощи или, к примеру, орехи, артишоки и дыни, появившиеся во Франции тогда же, когда туда переселился да Винчи, или чуть загодя, с лучшими итальянскими садовниками, такими, как Дон Пачелло, ставший его соседом. Но в чем с Морисом точно никто не мог сравниться, так это в перечислении благодеяний, коими одаривает нас природа: кора вяза оказывает заживляющее действие, его листья излечивают от «меланхолии», а корень способствует росту волос; кора бука оказывает антисептическое, вяжущее, жаропонижающее действие и так далее.
— Предание гласит: первая книга была изготовлена из тонких листьев бука, — подмигнув мне, сообщил он.
По совету одной врачевательницы он составил питье от бессонницы из ладана, кедровой и лавровой лаванды и подавал его непременно со свечой зеленого цвета. Вообще же лаванду для медицины открыла Хильдегард де Бенжен.
Были свои секреты и у Матюрины, поварихи Леонардо, бойкой на язык. Были они и у Мориса. У меня возникло подозрение, что его излюбленным растением был обыкновенный репчатый лук. Он был неиссякаем на похвалы этому круглому овощу, незаменимому при многих болезнях: цинге, гангрене, укусах, ранах в ротовой полости. Лук оказывает возбуждающее действие, мочегонное и способствует похуданию. Я также внес свою лепту в перечисление полезных качеств лука, повторив услышанное от шотландца: лук используется антикварами, чтобы чистить полотна. Вскоре дело дошло и до артишока, причисленного к овощам лишь в XV веке и все еще считавшегося роскошью в XVI веке. Его засахаренные стебли были признаны мощным возбуждающим средством. А вот салат-латук известен со времен глубокой античности — из него изготавливали масло, он обладает седативными свойствами. Дикий цикорий тоже был хоть куда и даже использовался для привораживания любимого.
Наконец речь зашла о растении, интересующим меня больше других — о водосборе, или аквилегии. Мне было известно: этот цветок дважды изображен Леонардо; есть обычный сорт, упоминаемый в связи с ночью на Святого Иоанна, есть белая аквилегия, есть аквилегия с двойными цветками. Последний сорт упоминается в средневековых рукописях, поскольку он произрастал в ту эпоху в садах.
Помимо всего прочего это растение завораживало меня еще и тем, что обладает магической силой и исполнено символического значения: его белые цветы — знак постоянства и благорасположения. Водосбор — лекарство от многих недугов. «Ежели у кого лихорадка, перемоли водосбор, выжми из него сок через ткань и добавь вина. Пей часто, и полегчает» — написано в старых книгах. Он излечивает от золотухи — нужно пожевать его, и корочки отпадут; обостряет зрение. Мне же не терпелось пожевать его, чтобы обострить все свои органы обоняния и преуспеть в поисках утраченных кодекса и полотна.