А ведь мужчина мне изначально не понравился, что такого произошло, что резко все изменилось? Откуда взялось это желание перелечь на его сторону в поисках остаточного тепла и запаха. Почему мне без остановки хотелось о нем думать?
В таком блаженном состоянии прошло утро. Ближе к обеду я остыла, поняв, что меня заперли в этих покоях и выпускать не собирались. Две служанки приносили еду, помогали мыться, одевали, но на вопросы отвечать отказывались. А еще на моем пальце не оказалось черного кольца.
К вечеру я чувствовала себя узницей. Мерила шагами комнату, была взвинчена. Вспоминала прошедшую ночь, но уже без особого восторга.
– Моя леди, – произнес Давир, и я выбежала в гостевые покои злобной фурией.
Открыла рот, чтобы сразу высказать возмущение, накопленное за целый день заточения, но заметила клетку в руках мужчины с каким-то зверьком.
– Это линай, он вроде бы вам понравился, – сказал правитель и поманил меня за собой.
Поставил на стол клетку, повернул замочек. Малыш забеспокоился. Он начал метаться из угла в угол, а стоило наклониться к нему, так и вовсе сжался в комочек и испуганно пискнул.
Голубой, с белой грудкой. Маленький котеночек с длинными заячьими ушами, треугольной мордочкой и едва заметными крылышками. Такой беззащитный, забавный.
– Это мне?
– Да, протяните руку. Дайте обнюхать себя, привыкнуть.
Я открыла дверцу, просунула два пальца, но не дотронулась к меховому комочку. Ждала.
Первое время ничего не происходило. Линай трясся, поглядывал черными глазками на нас, прятался за лапками, чтобы мы не заметили его любопытства. А потом осмелел. Принюхался, сделал маленький шажок, потом еще один, пока не добрался до моих пальцев. Щекотно дотронулся носиком. Укусил!
Я вскрикнула, выдернула руку. Давир захлопнул дверцу, взял мою ладонь в свою, чтобы осмотреть след оставленных зубов.
– Ничего, пройдет.
– Я не спорю, – сказал он, но кисть не отпустил.
Прижался к месту укуса губами, поднял на меня пылающий алыми переливами взгляд. Тело моментально откликнулось от воспоминаний, что он вчера этим ртом вытворял. У меня вырвался сдавленный вздох. Между ног стало влажно.
Ничего себе!
Я мотнула головой, поняв, что слишком яркая реакция на обычное прикосновение. Гад, он что-то со мной сделал!
Пришлось высвободить руку, завести ее за спину, чтобы обезопасить себя от очередных посягательств. Я гордо вздернула подбородок, отошла к окну.
– Полагаю, назревает разговор, – поделился умозаключением правитель.
– Назревает. Серьезный такой.
– Поужинаем?
– Нет! – моментально отозвалась, ожидая какого-нибудь другого вопроса, и исправилась: – То есть, да.
Скольжение кисточки его длинной косы по бумаге, вспышка алых искр. Молчаливый поединок взглядов. Он словно понял, что я поняла, и теперь ждал, подбирал стратегию. И уголки губ в едва уловимом движении дернулись вверх.
– Нет, – отступила я, выставив вперед руку.
– Но я ничего не сказал, – мягко, доверительно, будто сложная игра голосом, необходимая для успокоения противника.
– И не говорите. Сначала я.
– Что ж, – ответил Давир и выудил из кармана черное кольцо, покрутил в пальцах, позволяя свету играть на острых гранях.
Со стуком опустил его рядом с клеткой. Поднял на меня вопросительный взгляд.
– Видимо, рассказать о его предназначении желаете.
Руки похолодели. Меня словно поймали с поличным и сейчас допрашивали в обманчивой мягкой форме, в любой момент способной обернуться невыносимой жестокостью. И ведь не дождался, когда я задам хоть один вопрос, сразу вступил бой.
В дверь постучали. С позволения войти в комнате появилось несколько слуг, среди которых присутствовала Верда. Она заметила лежавшее на столе кольцо, сбилась с шага, помрачнела. И столько злости промелькнуло в ее глазах, что ком подступил к горлу.
Нож. Моя кровь. Ничтожность собственной жизни…
Оказывается, я очень впечатлительная. Никогда подобного за собой не замечала. Хотя раньше никто не покушался на мою жизнь, все было достаточно мирно и спокойно, не считая бешеных долгов после маминой смерти.
Клетку с линаем переместили на софу у окна. Комната наполнилась приятными ароматами – сомневаюсь, что в меня хоть кусочек влезет. А потом был последний взгляд монахини, с невысказанным вслух обещанием расправиться со мной, если все пойдет не по их грандиозному плану.
Мы снова с Давиром остались одни. Давление со стороны прислужниц, давление со стороны правителя.
– Вы манипулировали мной вчера, – выдвинула я обвинение, решив хоть немного взять ситуацию в собственные руки. – Эта метка на моей лопатке, после нее все изменилось, да?