– Вина?
– Нет, спасибо, хочу поговорить на трезвую голову.
– Какая смелая у меня леди, – блеснули алым глаза Давира, пугая до мозга костей. – Присаживайтесь, не стойте.
Я приняла приглашение. Подошла к креслу, возле спинки которого стоял мужчина, напряженно отслеживала его малейшее движение. Чувствовала себя пойманным в капкан зверем и не представляла, как выбраться целой.
– Может, все-таки выпьете вина? – наклонился к моему уху мужчина и даже коснулся пальцами шеи, вызывая табун мурашек по всему телу. Слишком яркая реакция, так быть не должно!
Не дождавшись ответа, правитель выпрямился, обошел стол. И снова превратился в мрачную глыбу, не способную выражать эмоции. Далекий, мрачный, опасный.
– Вы поступили вчера нечестно, – вернулась я к своему обвинению, едва он опустился в кресло. – А сегодня заперли, будто заключенную, не удосужившись сказать хоть слово.
– И что вы желали от меня услышать, девушка со странным именем?
Мой взгляд упал на кольцо, вернулся к Давиру. Оно нервировало, словно было неподъемной гирей, к которой я была привязана тяжелой цепью. И не убежать, не вырваться. Лишь ждать логического конца.
Что он со мной сделает, когда узнает? Будет ли милостив, услышав, что меня заставили чокнутые монахини, угрожали ножом у горла и заразили смертельной болезнью сестру? Вот только пешек обычно убивают. Они как разменный хлам в борьбе за нечто большее.
Я гулко сглотнула, глядя ему прямо в глаза. Не шевельнулась, когда мужчина налил вина и поставил бокал возле меня. Осталась сидеть с прямой спиной, будто в нее кол вбили. Невыносимо долго, с трудом выдерживая молчаливое давление.
– Я уже принял вас, миледи, можете не бояться меня. А также приму любую правду и наказывать не стану.
Я нервно усмехнулась, но сдаваться не стала. Нет, Давир непростой человек. Хоть и выглядел, как глыба льда, но был явно хитрее и изворотливее, чем казался.
– И объясните, зачем вам кольцо, впитывающее чужую дегру? Зачем вам именно моя дегра?
– Оно не мое, – только и сказала, напряженно сжимая легкий халат.
– Тогда чье?
Снова молчание. Ощущение удавки на шее. Тяжесть из-за страха принять неверное решение. Кого стоит больше опасаться: правителя Хейсера или помешанных монахинь? Довериться ему и потерять возможность вернуться домой, к сестре, или умалчивать о своей связи с последовательницами Многоликой Алианды и уповать на его волшебное прощение?
Последний вариант не особо внушал доверия. От этого человека не жди пощады.
– Обнаружила на дороге. Мне оно показалось очень красивым, поэтому подняла, отмыла и вот уже пару месяцев ношу. Но знала бы, что оно такое ценное, то обязательно продала бы. Или все-таки дешевка?
– Значит, я могу его выбросить.
– Конечно, – протянула я, опасаясь, что именно так он и поступит. Мало ли, вдруг оно было очень важным для Иэльды, и она потом с меня спросит. – Вместо того, чтобы подозревать меня в чем-то, лучше объясните, зачем поставили на меня метку и в чем ее истинная суть. Полагаю, тот вопрос во время… – я смутилась, прикусила губу, подбирая слова.
– Да. Ваш ответ был для закрепления метки.
– А если бы я собиралась просто стать вашей прислугой, был бы такой же порядок действий? Через постель?
– Нет, там начертание другое. Вы изначально метили мне в любовницы, в чем суть претензии?
– В ощущении, что все это более существенно, чем было преподнесено вами. Что вы как-то подавили мои истинные чувства. Что метка… О, я ее рассматривала в зеркале, и она кажется... она словно…
Я не знала, как выразить свое предположение. Слова терялись. Мысли обрывались, словно пугались того самого логического вывода, который вертелся на языке.
– Знаете, мне нравятся умные женщины, – сказал Давир и сделал несколько глотков вина.
– О, нет, я достаточно глупа, ведь повелась на ваши речи.
– Глупые люди не станут говорить о своей глупости, они рьяно будут доказывать обратное.
– Вы сейчас пытаетесь сделать комплимент, чтобы не отвечать на мой вопрос?
– Полагаю, я вправе ничего не говорить или лгать, как поступаете вы, Наталья. Однако я вел себя с вами более чем дружелюбно, сегодня и вчера.
Щеки вспыхнули от воспоминания, каким именно он был. Я приложила к горящей коже ладони, удивилась собственной реакции, ведь достаточно взрослая, чтобы просто принимать наш акт… любви, как нечто обыденное. Вот только обыденности в нем было, как горячих углей от костра под толстым слоем снега.
– К тому же мои люди отыскали остаточный след вашей ауры, и она находилась за пределами Хейсера. В Эндароге. Стоит ли говорить, что это наши враги и между нами идет война?