Я сдавленно выдохнула, ожидая продолжения.
– Однако я сейчас с вами, принес линая. Хочу провести время вместе за ужином и, если позволите, просто поговорить. Все, что мне нужно, я непременно узнаю. Не обязательно от вас, найду другой способ. Выясню правду, решу проблему. Покараю врагов, – последнее прозвучало зловеще, с жирным намеком, что с ним лучше дружить.
– И что дальше? – все же спросила я. – Что будет со мной?
– Мы завтра уедем в мой замок, здесь я почти закончил с делами. Будем сближаться с вами.
– Сближаться, – вторила мужчине я. – И что именно включает… сближение? Зачем оно вам? Зачем я вам?
– Я же сказал, вы мне подходите. Моя леди, почему же вы не слушали меня вчера своими прелестными ушками? Возможно, вы единственная, на которую не влияет моя дегра, и я обязан держать вас при себе.
– Как забавную зверушку? – кивнула я на линая в клетке. – Мне придется постоянно сидеть в заточении?
Нет, этого точно не будет. А как же мой мир, как же сестра? Да и монахини все просто так не оставят.
– Я слушала вас внимательно, – добавила я, сжав кулаки. – По вашим словам выходило, что метка временная. А это означает, что я не пленница и смогу в любой момент уйти.
– Вы уже хотите сбежать от меня? – глаза Давира немного сузились.
– Да, – ответила смело. – Я не собираюсь постоянно находиться в четырех стенах и ждать, когда же вы ко мне придете.
– Это временная мера, пока я не смогу доверять вам.
– Вы никогда не сможете. Мне думается, что вы человек, привыкший все держать под контролем. Вы… манипулятор. Даже наш разговор вы начали с того, что попытались дезориентировать меня, вывести из равновесия, не говоря уже о вчерашней ночи. Понимаю, что веду себя нагло, выдвигая обвинения, ведь вы правитель Хейсера, а я… А кто я? Я никто и никем останусь. Так, девушка на один раз, не более того. Однако я тоже человек, имеющий свои цели на жизнь и стремления.
– И какие у вас цели, позвольте узнать?
Я тяжело вздохнула, ведь не могла толком ничего рассказать. В мое истинное происхождение не поверит, а о связи с монахинями лучше не упоминать. Вот и оставалось говорить размыто, загадками.
– Я продаю цветы, у меня есть милы… ая лавка с чудесными композициями, которые приводят в восторг людские сердца. И в моих планах развить свое дело, стать полностью независимой, потому что совсем недавно я отдала последние долги. Хочу быть уверенной в завтрашнем дне, не бояться будущего. Хочу сына, – выдала, не подумав, и мотнула головой, потому что это моя личная боль, не нужно о ней знать посторонним. – Извините, не стоило ничего вам говорить, это не интересно.
– Отчего же? – усмехнулся Давир, и его лицо разительно изменилось, приобрело мягкие очертания.
Я даже открыла рот от изумления. Стало невыносимо сложно держать ровной спину, вести себя отстраненно. И ведь не глыба льда. Весьма приятный мужчина.
– Вам нравится именно продавать или составлять композиции?
– Нет, даже не думайте, – сразу спохватилась я.
Он ведь не станет делать для меня оранжерею или зимний сад? Не будет возиться с какой-то незнакомкой, которая вдруг оказалась для него «подходящей»?
– Вас нет в моем будущем, – решительно заявила я, собираясь прояснить ситуацию. – И этого не исправить.
– Зато вы в мое вполне вписываетесь, – с нечитаемым выражением лица произнес он, словно мои слова вызвали в нем гнев и желание отгородиться.
– В качестве кого? – хохотнула я и все же потянулась за вином.
Этот разговор на трезвую голову мне не вытянуть.
– В качестве моей леди. В качестве той, кто способна быть рядом и выносить мои прикосновения. В качестве любовницы, если пожелаете, или… впрочем, об этом слишком рано говорить.
– Ладно, пускай, меня вы спросили? Предупредили хотя бы?
– А следовало? Вы сами пришли ко мне и все предложили, – облокотился на стол Давир, давя своей аурой силы.
Мне стало неуютно. Втянуть бы голову в шею, а самой вжаться в спинку кресла, однако сейчас я не могла позволить себе слабину. Тем более не верилось мне ни в какие отношения, о чем он вообще? Никто не станет держать возле себя подозрительного человека, появившегося невесть откуда, тем более король.
– Неделя, – мрачно произнес мужчина и, выпив вино залпом, поднялся на ноги. – По истечении этого срока я отпущу вас.
– Не отпустите.
Уголки его губ неуловимо дернулись вверх, как было каждый раз, когда он применял что-то запрещенное или магическое. И следовало бы показать, что я поняла его ложь, но ничего не сказала.