Болели ноги, тело все ныло, а руки… они горели от необходимости прикасаться к этому мужчине. Теперь я в полной мере поняла реакцию Давира. Дегра своеобразна!
Воин порой останавливался, чтобы дать мне возможность сходить в кустики, но доносил до них сам, просил почти ни к чему не притрагиваться, потом обсыпал все бордовым порошком и снова говорил нанести его на кожу.
Ближе к вечеру я с трудом держалась в седле, ночью уже клевала носом, один раз даже едва не упала на полном ходу. Потом настало следующее утро и не менее сложный день.
Не знаю, каково было коню и меняли ли мы его на другого – вероятно, мне в бреду показалось. Вот только воин стоически терпел и все тянул на себе. Только меня, конечно же, конь сам держался.
В общем, в какой-то момент я сдалась в этой бесконечной тряске и лишь раз проснулась, когда тело будто прошибло током. Затем появились успокаивающие объятья и шепот, уносящий в сладкое забытье.
– Моя леди, – услышала я и не сразу поняла, что уже лежу на чем-то мягком, а вокруг тепло-тепло.
Ладони больше не жгло, ноги не болели. Тело было вялым, но то приятная усталость.
– Если вы обнимите меня чуть крепче, то я поверю, что это не сон, – пробормотала я, и чужие руки прижали меня к широкой груди, сдавили в плотном коконе. – Давир?
Я распахнула глаза, развернулась. Не сдержав порыва, бросилась ему на шею, повалила на спину.
– Неужели это вы, мне не снится, – бормотала я, стягивая его волосы на затылке, скребя ногтями по шее.
Оказывается, я безумно скучала. И дело не в тяжелой дороге, а именно в ощущениях, когда можно выдохнуть и расслабиться. Моя надежная глыба льда… Самая нежная, заботливая глыба.
А ведь мы знакомы совсем немного. Но порой хватает одного взгляда, слова, прикосновения, чтобы понять. Да, я-то не сразу поняла, но теперь в полной мере осознала.
Стоп!
– Скажите, только честно, – отстранилась я, заглянув в черные глаза с отблесками алого. – Все дело в метке? Я так рада вам из-за нее?
– Нет, – кончики губ Давира потянулись вверх, и я сама растаяла.
Боги, это запрещенный прием – улыбаться тому, кто по жизни не улыбается. И все для меня одной!
– Почему нет? – спросила опасливо.
– Она еще не созрела, скорее всего, выцвела уже и на данный момент никак не влияет на ваши эмоции. Спасибо, что сказали.
– А если бы созрела? Погодите, для этого вы потребовали неделю? И что было бы потом?
– Потом вы сами не захотели бы уходить, – правдиво, глядя прямо в глаза, очаровывая.
И руки уже гладили мои волосы, посылали теплые импульсы по всему телу. Словно подпитывали меня живительной энергией, придавали сил, очищали. Или его улыбка на меня так действовала? Попробуй пойми с ходу.
– Я успел забыть, насколько вы прекрасны, – хрипло произнес Давир, и я сама подалась к нему для поцелуя.
Эти губы. Его губы! Нежная ласка. Только он мог так прикасаться ими, сводить с ума, заставлять трепетать от понимания, какими они могут быть настойчивыми. Особенно там, внизу.
Да что со мной делали эти мужчины? Я становлюсь помешанной!
– Подождите, – отстранилась я и села на кровати.
Мы находились, скорее всего, в таверне. Комната скромно обставлена, окна с закрытыми ставнями, голый деревянный пол – не самое лучшее место для откровений. Но лучше не дожидаться подходящего момента.
– Мне нужно кое-что вам показать, чтобы сразу прояснить сложный вопрос.
Правитель напрягся, тоже сел, оперся на подушку.
Я набрала побольше воздуха в легкие, начала развязывать шнуровку на платье, оголила спину. Посмотрела в глаза мужчине, словно могла найти в них опору и поддержку, и развернулась.
Тишина. Мрачная, болезненная. Страх, что Давир отреагирует так же, как Аделар. От него подобных издевательств я не выдержу.
– Было больно? – коснулся он моей лопатки.
Знает нюансы? Интересуется, поставлена ли метка насильно, против моей воли?
Я обернулась, почувствовала вину за все то, что происходило между мной и Аделаром. А ведь, по сути, не могла ничего изменить.
– Нет, даже холодно немного, – ответила предельно честно.
Давир рывком поднялся, зашагал к двери. Я же подтянула платье на плечи и поспешила следом.
– Постойте. Прошу, выслушайте. Я понимаю, что это все плохо, неправильно, даже непонятно в какой-то мере, но вы тоже поставили на меня метку, толком ничего не объяснив.
– Это другое! – пробасил он, схватившись за ручку.
А платье сползало. Я поправляла, топталась на голом полу.
– Он тоже злился, когда вашу метку увидел. До сих пор не понимаю, почему. Давир, прошу, посмотрите на меня. Давайте обсудим.