– Тогда стони, – согнул он пальцы, и я выгнулась, охнула.
Губы у моего уха. Возбуждающий жар каждого грязного слова. Его рука вокруг талии, притягивающая все ближе и ближе к идеальному телу. А вторая между ног. Двигалась, нагло меня имела.
Боги, я сумасшедшая!
Почему мне нравилось? Почему я задыхалась, молила не останавливаться? Почему упала так низко и позволяла все это делать со мной?
Я ведь не шлюха…
Но с двумя, была не против с каждым, тянулась к ним, нуждалась. А сейчас стонала. Потому что больше не могла, не хотела сдерживаться, ограничивать себя, не желала больше держать себя в ежовых рукавицах и мечтала снова ощутить непередаваемое удовлетворение, которое мог подарить лишь этот мужчина.
Пальцы двигались все быстрее. Аделар покрывал шею поцелуями, еще шептал. Брал меня хотя бы так. Сам хрипел от напряжения.
И это было эгоистично: брать, но не отдавать. Я не могла так, не хотела. Потому опустила руку на его пах, заскользили вверх-вниз через одежду.
– Не надо, – рыкнул он, а я уже потянула за шнуровку.
Тряслась вся, изнемогала от желания прикоснуться, почувствовать жар бархатной кожи, сжать в кулак.
Какой твердый!
Я даже на миг очнулась, но потом его пальцы вошли в меня глубже, по телу пробежала волна удовольствия. Еще раз, резко, даруя очередной всплеск.
И еще…
До крика, до изнеможения. До дрожи ног и гула в ушах. Так, что невыносимо даже просто сидеть. Только сползти вниз и упасть.
Но упасть мне не позволили. Аделар держал крепко, властно. Хрипел мне на ухо, улыбался.
А я… ощутила его член в своей руке и подумала, что должна отплатить.
Смогла высвободиться, пересела с колен на лавочку, начала развязывать остатки шнуровки и вскоре достала на белый свет внушительное достоинство. Какой он… длинный.
Наклонилась, лизнула бархатную головку. Подняла глаза.
Аделар съехал чуть ниже, расставил ноги. Провел пальцами по моим губам, теми самыми, которыми недавно меня имел, позволяя почувствовать собственный запах, вкус.
Вроде бы очень порочно и неправильно. Но мне понравилось. Я вобрала их в рот, прошлась по ним языком. Мужчина напрягся, кадык дернулся вверх. И так приятно стало от его реакции, что я не могла уже остановиться. С причмокиванием отпустила их, нацелилась к покинутому достоинству, чтобы обхватить губами.
Он меня совратил, точно! Скоро начну говорить такими же словами…
Движение языка по налитой кровью плоти. Горьковатый вкус смазки. Ощущение, что Аделар теперь в моей власти, хотя я вроде бы была между его ног.
Рот наполнялся слюной, я исследовала головку, сжимала его достоинство губами. И двигалась. Вниз, вверх. Неторопливо, ритмично. Не позволяла мужчине схватить себя за волосы. Сама управляла процессом, порой поглядывала на Аделара и мысленно ликовала.
Он сидел, закусив согнутый палец. Смотрел на меня во все глаза, затуманенными, полными восторга. Словно зверь, которого приковали к стене и насильно гладили. Ему нравилось настолько, что нельзя дышать. Просто иначе сорвется, и нам двоим тогда не жить.
Выпирающих венки, нежная кожа. Волнительная наполненность во рту. Все глубже и глубже, в поисках своего предела. Так, чтобы Аделару нравилось. Чтобы затмить всех, заставить забыть тех шлюх, которые у него были. Потому что я не такая, я лучше.
Я намного лучше!
Улавливать, когда вздрагивает. Уделять больше внимания самым чувствительным местам. Бороздка под головкой, а еще у самого основания. Вбирать его достоинство, поглощать, не давать возможности очнуться. Терпеть легкую боль в щеках. И смотреть. Впитывать чужое наслаждение, дарить, отдавать, глотать теплую сперму, слизывать остатки. Быть порочной донельзя, но не шлюхой, нет-нет, его женщиной.
– Кто я? – спросила с вызовом, вытерев горящие от проделанной работы губы.
Потянулась вверх, к нему. Позволила вцепиться в мои волосы на затылке, легла ему на грудь. Бесстыже и нагло.
– Кто я для тебя, Аделар?
Он блаженно улыбнулся. Открыл рот, чтобы ответить, наверно, что-то из предыдущего репертуара, но карета вдруг остановилась.
– Приехали, – сообщил правитель, мельком глянув в окно.
Мы спешно поправили одежду, покинули экипаж. Мужчина приказал отвезти меня в его покои и принести туда обед. Пообещал, что быстро расправится со срочными делами, вызовет лекаря и уделит мне столько своего времени, что я даже мысли себе не позволю, чтобы выбрать кого-то или что-то помимо него.
– Только я, сладкая, запомни, – сказал он, поцеловав меня в губы.
Провел по ним пальцем, надавил на нижнюю. Остался доволен увиденным и еще раз поцеловал. А потом поспешил скрыться из вида.