Я даже поднялся, обошел стол и бывшую фаворитку, как вдруг услышал озлобленное:
– Чем я хуже?
Внутри что-то перевернулось от внезапной мысли. Офелия была единственной во дворце, потому что никого не пускала на свою территорию. Распугивала всех девушек, которых я приводил. И ведь в прошлый раз уже приближалась к Талье, разговаривала с ней.
– Что ты сделала? – процедил я.
Она удивленно захлопала глазами, но было видно, что врет, знает.
– Что с Тальей?! – взревел я от охватившего меня страха за ее жизнь. – Что ты сделала с ней, тварь?!
– Мой повелитель, она – ошибка. Такая же временная, как и другие. Не стоит…
Я выскочил из кабинета. Приказал воинам отправиться на поиски Тальи, сам побежал в свои покои, как вдруг увидел через окно языки пламени, охватившие стену конюшни.
Внутри меня что-то заледенело, едва не оборвалось. Я бросился на улицу, оббежал восточное крыло, понесся к мужчинам, уже среагировавшим на возгорание.
Из конюшни выводили животных, стоял гул голосов. Люди носили ведра с водой, надеясь потушить разбушевавшееся пламя.
И ведь нет причин для беспокойства. Они должны были проверить стойла, обнаружить человека, если бы он там находился. Крик, в конце концов, услышали бы.
Талья в моих покоях, с ней все в порядке. Не о чем волноваться.
Но…
Что-то толкало меня вперед, страх потерять эту женщину оказался слишком велик, а потому я ворвался в горящее здание. Должен был сам проверить. Ее там нет. Она в безопасности, с ней ничего не произошло.
– Талья! – закричал я, пытаясь рассмотреть сквозь языки пламени хоть что-нибудь.
Он был повсюду. Сверху, на стенах, полыхало сено. Было нечем дышать, глаза слезились. По вискам струился пот. Я бежал от одного стойла к другому, заглядывал в них. Звал ее. Надрывал горло, еще надеялся, что нет ее здесь, что мои поиски не увенчаются успехом.
Но потом сердце остановилось.
Девушка неподвижно лежала в дальнем загоне, к ней быстро подбирался огонь. Я словно обезумел. Больше не видел ничего. Не мог допустить, чтобы что-то ей навредило, побежал со всех ног, перепрыгнул горящую балку, на ходу сдернул с себя камзол, сразу накинул на нее, чтобы потушить набросившееся на ее юбку пламя.
Подхватил на руки, поспешил к выходу. Легкие полыхали от нехватки кислорода, в горле першило, по лицу ручьями стекал пот, попадал в глаза, мешал обзору. К нам навстречу уже двигались люди, но я не отдал ее никому. Сам вынес, приказал немедленно привести лекаря.
С ней все будет хорошо. Жива, цела. Вымазана в саже, юбка пострадала немного, руки покраснели…
Сука!
Я сжимал челюсти от злости. С трудом сдерживался, чтобы не выпустить арис. Если ей сейчас дать волю, то прольется много крови, пострадают невинные. Потому что… ОНА пострадала!
Меня трясло. Я несся к дворцу, матерился сквозь зубы, прижимал к себе безвольное тело моей женщины. Бледная, в саже. Такая беззащитная, хрупкая, слабая. Как мог оставить ее без присмотра, почему позволил навредить ей?!
– Офелию ко мне! – прогремел на весь холл и побежал на второй этаж, чтобы вскоре уложить Талью на кровать.
Принялся проверять целостность ее кожи, снял несколько слоев платья. Сучья мода Хейсера! Зачем столько ткани, почему нельзя что-то легкое и простое?!
– Мой повелитель, – прибежал Грэнбенри.
Оценил ситуацию, поспешил к пострадавшей. Попросил меня отойти в сторону и не мешать, а лучше вообще выйти. Знал о моем бешеном нраве, о том, что порой был несдержанным. Да что там, никогда не утруждал себя этой самой сдержанностью.
Я мерил шагами комнату, едва не рвал на себе волосы. С ужасом смотрел на бледную девушку и едва не выл от распирающей меня злости. Разорвать бы рубашку в клочья, выпустить эмоции с голосом, пустить в ход арис и свернуть здесь все.
Пострадала…
Как я допустил?!
Сука!
– Мой повелитель, вы просили привести Офелию, – сообщил мой воин.
Девушка вошла в комнату, заламывая пальцы возле живота, боялась поднять взгляд. Я сразу ринулся к ней, но остановился, чтобы отдать распоряжение лекарю:
– Сделай все, чтобы пришла в себя. И заодно проверить мою арис в ней, вероятно, она ждет ребенка.
Офелия округлила глаза, пораженно открыла рот. Я же, не церемонясь, схватил ее за волосы и потащил в коридор. Шел, не слушал ее лепет. Пусть поплачет напоследок, сейчас я ее…
– Знаешь, а смерть – это слишком просто, – остановился я и кровожадно оскалился.
– Мой повелитель, я не знала. Простите. Ребенок… поздравляю, но ведь… Простите. Позвольте загладить вину. Я сделаю все, что только попросите.