– Я же сказал смотреть за ней! – рявкнул на безголового психа и ринулся на монахиню, но меня не пустила к ней невидимая стена.
Вывел в блокноте начертание, пустил вперед искры дегры. Те не добрались до цели. Решил пойти не через воздействие на организм, а на окружение. Дотронулся до доски на полу кольцом, – косы ведь больше нет, – сделал пару движений рукой и вдруг почувствовал внешнее воздействие. Тело окаменело, я даже рта не смог открыть.
Увидел босые ноги, которые остановились возле меня. Верда поводила черным кольцом над моей головой, тем самым, которое я некогда снял с пальца Натальи. Она двинулась к безголовому психу, то же самое проделала с ним и остановилась перед моей женщиной. Руки застыли напротив ее живота, снова был шепот. И вроде непонятно, но что-то откладывалось в голове, тяжестью оседало на тело. Удалось различить пару слов, или нам просто позволили их услышать? Проклятье, пустое семя ардов, только общий ребенок.
А потом внутри что-то вывернулось, дегра ощерилась. Вспышка перед глазами и глухое понимание, что все это подстроено. Две прислужницы, тоннель. Им было нужно, чтобы мы подтвердили принадлежность ребенка, оказались все вместе в одной комнате. А вещи… Вероятно, именно для этого были крики, монашка схватила вторую чистую и таким образом передала их.
Я оказался дураком.
Проклятым…
И вроде не слышал шепота, но постепенно осознавал всю суть. У меня не будет детей. У Аделара – тоже. Никогда. Ни у одного носителя арис или дегры.
Только если один на двоих?
Мы встретились с самодовольным болваном взглядом, и на какой-то миг я уловил его растерянность, боль, зеркально отражающиеся во мне.
Что мы натворили? Арды ведь вымрут!
– Это ты ее сюда привел! – взревел он, едва неведомая сила отпустила нас, но не бросился на меня, а достал кнут и выбил из рук уже убегающей Верды ключ.
Ринулся за ней. Вскоре вернулся и встал на пороге, широко расставив ноги.
– Не надо винить меня в своих же ошибках, – начал подниматься я. – Тебе было велено следить за чистой.
– Ты смеешь мне что-то велеть?!
Взмахнул кнутом, благодаря моей реакции не достал до шеи. Хлестнул им по полу, оставляя глубокую борозду.
Обзавелся новым оружием?
– Наталья, спрячьтесь.
– Нет уж, сладкая, оставайся на виду. Я теперь глаз с тебя не спущу, а то снова вляпаешься в неприятности.
– Это те, которые ожогами остались на ее ногах?!
– Там все получилось случайно… – подала голос моя женщина, вжимаясь в угол комнаты.
Аделар скривился, но ничего не сказал. Со свистом разрезал хлыстом воздух. Я успел сделать несколько незаметных начертаний в кармане. Развеял. Окружил себя и Наталью защитным слоем. Сотворил нагревающийся поток, который вскоре рванет на противника.
– Пожалуйста, не начинайте, – просила моя женщина. – Вы же не хотите заставлять меня нервничать? Я тут беременна. Давайте без вашей магии, а?
– Все, что попросишь, малышка, – улыбнулся ей псих и отбросил в сторону хлыст. – На кулаках, бастард? Я даже так тебя урою.
– Ты слишком самонадеян, – не стал отказываться я.
Мы пошли по кругу. Ждали, кто начнет первым, чтобы скреститься в обычной драке, которая не красит арда. Мы выше этого. Я выше!
Аделар сделал выпад, не достал. Его глаза блестели искрами арис. Я тоже не давал волю дегре, готовый в любой момент пустить ее в ход. Сосредоточился на противнике, старался следить за Натальей, которая по стенке двигалась к помывальной. И верно, пусть не видит. Ей лучше спрятаться и переждать.
Я выдохнул, когда она скрылась за дверью, обрушил на психа ответный удар.
Вначале все происходило достаточно сдержанно. А потом мы сорвались. Били, вымещали в яростном порыве свою злость, порой использовали арис и дегру, но в основном обходились кулаками. Не заботились о мебели, рушили все на своем пути. Сцепились, словно два обезумевших пса сомкнули зубы на шее друг друга. Рычали. Сдавливали челюсти сильнее. Ждали, когда враг падет. Но с жалостью понимали, что убивать нельзя…
Наталья.
Когда все тело горело от полученных ран, а злость истлела сама, мы разошлось-откатились в разные стороны развороченной комнаты и долго смотрели друг другу в глаза. По-прежнему ненавидели. Все еще желали смерти своему врагу, но понимали всю сложность ситуации. Не сейчас. Зато позже.
– Не умеешь драться, уверен, ты во всем недоделок.
– И это говорит самовлюбленный псих, неспособный контролировать себя и своих людей.
– Да что ты обо мне знаешь?