– Посмотри… Нет, не засыпай.
***
Тяжелое дыхание у виска. Застывшие губы на коже. Большая ладонь сжимала мою кисть сильнее, сильнее. Кости вот-вот хрустнут, превратятся в крошево, и, наверное, я хотела бы почувствовать эту боль, встряхнуться. Даже попыталась открыть глаза. Я их периодически открывала, но все меньше видела в этом необходимость, ведь совершенно ничего не видела, не воспринимала – мозг отказывался обрабатывать эту информацию. А сейчас даже откликнулась. Шевельнулась.
– Я должен завершить метку. Уже почти неделя прошла, но ты будто ускользаешь из моих рук.
Как много. А ведь казалось, что будто миг и в то же время вечность. Сплошная темнота, частые пробуждения, редкие мысли о ней…
– Ты должна постараться. Пожалуйста, ради меня.
Я пошевелилась, даже перевернулась на бок, чтобы прижаться к его груди. Так лучше. Так спокойнее.
– Видимо, мне придется… подпитать метку. Моя леди, – прикосновение к скуле, подбородку.
Он обхватил мое лицо ладонями, уткнулся лбом в мой лоб и долго не шевелился.
– Может, позвать Аделара? Я не пускаю его к тебе, не разрешаю подойти близко. Но если это даст тебе сил…
Я сглотнула вязкую слюну. Сразу начала хвататься за него, снова переживая тот ужас, наступивший сразу после последнего прикосновения к дочери. Словно именно Аделар отобрал ее у меня. Порой даже руки врача в моих видениях становились мужскими, а та кровь на безумном лице была…
– Тише, все, все, не подпущу. Он не может приблизится, не бойся. Тш-ш-ш, – целовал, гладил, прижимал к себе.
Еще что-то говорил, успокаивал. Рассказывал, как в первый месяц после моего исчезновения потерял голову, оказался поглощен дегрой. Как с трудом выбрался, начал поиски тех крупиц информации по грани и других мирах. Ему постоянно не хватало деталей, словно их намеренно раздробили и разбросали в разных местах. И поэтому все равно пришлось договариваться с последовательницами Многоликой Алианды. Знал бы он, что все так обернется…
Он не понимал, что все бесполезно.
Мои пальцы продолжали выскальзывать из его спасительных рук. Оставалось немного, я скоро сорвусь.
***
Движение между ног. Заполненность. Бормотание, ощущение чего-то живого, разливающегося по телу, снова вытягивающего меня на поверхность с самого дна.
– Прости, моя маленькая, прости, прости. Я быстро.
Я видела его. Даже воспринимала в какой-то мере. Мне даже показалось, что дышать начала, чувствовать. И так больно сразу стало без своей дочери, словно сердце вырвали из груди и не вернули. Вроде билось что-то, но не справлялось. Это не жизнь и даже не существование.
– Нет, не отпускай. Держись, маленькая. Я рядом, видишь, вместе мы выкарабкаемся. Верь мне. Я все сделаю. Только сейчас потерпи немного. Так нужно. Я должен завершить метку, иначе потеряю тебя. Позволь теперь чувствовать за двоих.
Следовало бы воспротивиться. Чтобы не тонул вслед за мной, ведь я уже не выберусь.
Затем было просветление. Я даже поела с ложечки, которую подносил мне Давир. Смотрела на него не отрываясь, молчала, потому что слов не находилось, и открывала рот. А потом легла спать, и наступила ночь.
Долгая, изматывающая. Полная тоски и душащей горечи, идущей от человека, стоявшего у окна.
Силы его чувств вправду хватало на обоих.
***
– Я люблю тебя, – признание, выворачивающее эмоции наизнанку. И не было в них правильного в такой момент тепла. Только щемящее чувство потери, словно конец неизбежен, случится. Дело времени. Но надежда не угасала, такая маленькая, хрупкая, почти затоптанная под гнетом сложившейся ситуации.
И все это было не мое…
– Только продержись. Маленькая, – прикосновение к шее, рука в волосах, – мне придется уйти. Но я постараюсь быстро вернуться, хорошо? Просто знай, что ты очень нужна мне. Пожалуйста, потерпи.
Поцелуй в лоб. Снова чужие эмоции, горькие, невыносимые, от которых становилось плохо. Лучше уж без них. Когда пусто и темно, беспросветно. Так спокойнее, так не приходило понимание, что я уже сдалась, потому что смысла бороться не находила.
***
– Малышка…
– Не приближайся к ней, видишь, от одного твоего голоса ей плохо.
Я замычала, разомкнула губы, но даже звука не издала. Давир. Он понял меня без слов, сразу оказался рядом, крепко взял мою ладонь и поцеловал пальчики. При каждом моем пробуждении находился возле меня. Подпитывал своими, хоть и не самыми светлыми, эмоциями.
И от них всегда текли слезы.