– Ты завершил метку, – глухое рычание на грани угрозы.
– Да. Пришлось.
– Конечно, как же иначе? Пришлось!
Вздох, тяжелый, громкий. Я даже открыла глаза и посмотрела на брюнета, потому что каждой клеточкой тела ощущала идущую от него злость вперемешку с чем-то другим, совсем непонятным в данной ситуации.
– Давир? – простонала я, чувствуя невероятную сухость во рту.
Заглянула в глаза, попыталась понять, что происходит.
– Сладкая? – голос второго мужчины.
Я поежилась, внутри все встрепенулось от безумного страха и отвращения, но быстро угасло. Спряталась в объятиях моего короля.
– Ты ей противен, – произнес над моим ухом Давир.
– Думаешь, не вижу?
– Но мне больше некому ее доверить. Я должен уйти.
– Ты нашел способ?!
– Не уверен. Я все думал, как чистые заразили сестру Натальи бледной смертью, болезнью, которая распространяется только на носителей дегры. В мире, лишенном ее, не должно быть ничего подобного. Значит, есть другая лазейка. А еще в древних книгах упоминался глубинный тоннель, не пространственный, и обсидиановая табличка. Не ключ, но что-то открывающий элемент…
Много слов, мало уверенности. Я чувствовала, слышала отголоски чужих эмоций. Вроде бы должна была обрадоваться его стремлениям найти выход, перенести сюда мою девочку, но ничего, пусто. Во мне давно угасла последняя надежда. Я держалась лишь благодаря Давиру, и если он хоть на миг оставит меня…
Значит, так тому и быть.
Я смотрела на него и прощалась. Отпускала. Понимала, что существовала лишь благодаря ему, его сильным эмоциям, переживаниям за меня, от которых было невыносимо плохо нам обоим. Значит, скоро все закончится. Исчезнет подпитывающая меня сила. Иссякнет источник. И тогда моя пустая оболочка окончательно утонет.
Потому как все остальное уже исчезло…
Глава 20
*Аделар Верт*
Впервые совесть мучала меня за свою несдержанность. Я часто срывался, порой делал ужасные вещи, вот только всегда воспринимал последствия с боем. Не нравилось кому-то, так я могу повторить!
Но сейчас смотрел на прозрачную кожу Натальи, и все внутри скукоживалось, растягивалось и рвалось.
Бздынь.
И по нервам, по сердцу.
Руки сами тянулись прижать ее к себе, успокоить, поделиться… чем-то. Потому что не выдерживала, почти ни пила и не ела, постоянно спала, а когда просыпалась, то дышала тихо-тихо, словно больше не нуждалась в воздухе.
Но хуже всего был ужас в ее глазах, когда смотрела на меня. Панический, неподконтрольный. Словно я – величайшее из зол Элиона.
Признаться, именно так себе чувствовал.
А ведь все понимал. Убивал последовательниц Многоликой Алианды, обыскивал до последнего кирпичика храмы, уничтожал их. Один за другим. С особым упоением, с затмившей разум жаждой мести, с пониманием, что не оставлю никого.
Восемь месяцев я пребывал в агонии. Ни минуты не сидел на месте. Пытал, заставлял этих баб провести ритуал, встречал категорический отказ, убивал. Побывал во всех точках нашего мира, ни одного храма не пропустил, а все потому, что окончательно сорвался из-за одной единственной женщины.
И сейчас она смотрела на меня, как на монстра. Боялась. Жалась к другому.
А этот другой строил из себя пример благородства, хотя ничем не лучше. Тоже после исчезновения Тальи уничтожил немало людей. Своим срывом и взбеленившейся дегрой положил чуть ли не всю столицу Хейсера. Теперь вот вообще не подпускал меня к ней, две недели держал на расстоянии. А сейчас…
Блядство, да, я хотел бы остаться с моей женщиной. Быть рядом, помогать. Делать все возможное и невозможное, чтобы облегчить ее существование. Стать тем, к кому будет тянуться за помощью. Поить, кормить, заботиться.
Признаться, я не умел заботиться. Но попытался бы. Наверное, это несложно, особенно, когда тянет, когда это жизненно необходимо дорогому тебе человеку.
– Я сам, – сказал резко, стиснув челюсти. – Ты нужен ей здесь.
Давир поднял на меня глаза. Казалось, я увидел в них столько боли, что самому стало тошно.
Может, он правильно делал, что не подпускал меня к Наталье, не отдавал ее мне? Смог бы я видеть ее такой беспомощной, вялой, лишенной не просто сил, но и самого дыхания жизни, не сорвался бы сам? Во мне мало терпения, усидчивости. Даже сейчас мне… страшно?
Одно дело знать, что она где-то за гранью, жива и здорова, а совсем другое, когда по твоей же вине медленно гасла, хотя нет, уже… И это пугало больше всего. Настолько, что пора схватиться за волосы и орать что есть сил.
– Что нужно делать? – прочистил я горло. – Что мне стоит знать?