Я слушала почему-то бешеный стук его сердца и улыбалась. Не спокоен. Снова возбужден. Вот только не пытался воспользоваться моментом, покорно притворялся подушкой, поглаживал большим пальцем лопатку, как раз в том месте, где больше не зудела его метка.
Не завершена ведь еще, нет? А если и так, то я против?
Сложный вопрос.
Мне нравилась моя жизнь с Давиром, все устраивало. Наша свадьба прошла с размахом. Я даже немного привыкла к статусу королевы, но в политические дела не вмешивалась, растила нашу дочь, постепенно изучала историю, этикет, сближалась с сестрой мужа. Порой не хватало перчинки, чего-то яркого, бурного, но ведь семейная жизнь – это спокойствие и уют.
Я была окружена любовью, заботой. Да, спала плохо по ночам, но ведь это такой пустяк.
У меня росла прелестная дочурка, носительница арис и дегры, но не ард. Ими могли быть только мужчины. В западном крыле расположился чудесный зимний сад. Давир баловал меня подарками, линай радовал забавными высказываниями и глупыми поступками, Лиза часто смеялась, слушала мои сказки, Вика так и вовсе открыла несколько магазинчиков с цветами и вовсю занималась развитием «бизнеса» сразу в двух столицах. В отличие от меня, с Аделаром она нашла общий язык.
Все налаживалось. Я не скучала по прежней жизни. Окружающие люди щедро дарили мне свою любовь.
Лишь правитель Эндарога весь год находился где-то в стороне. Приходил к Лизе, гулял с ней, порой оставался чуть дольше, чтобы обсудить какие-то политические дела с моим мужем.
К слову, они заключили перемирие. Впервые два враждующих арда пожали друг другу руки и не попытались убить. Отчасти это моя заслуга, но я в тот момент отказалась присутствовать на торжественной церемонии, потому как боялась…
А сейчас притупился страх. Наверное, Давир все правильно понял и несколько минут назад доказал, что все никогда не бывает однозначно. Тот, кто пугает, не обязательно представляет угрозу. А самая нежная глыба льда тоже способна удивлять…
– Ты улыбаешься?
– Я же просила помолчать, – подняла голову и утонула в голубых всполохах арис в его глазах.
Сама потянулась к губам. Услышала приглушенный стон, переходящий в рык. Аделар перевернулся вместе со мной, исступленно завладел моим ртом, начал гладить пальцами мои щеки, зарываться в волосы, целовать, целовать. Словно это последний раз. Будто боялся, что больше не получит, а потому надежно укутал меня собой, перекрыл доступ к воздуху, чтобы дышала им, пропитывалась его запахом, становилась зависима.
– Тише, – смогла произнести в коротком перерыве и снова утонула в его безудержном напоре.
Не грубом, нет, достаточно мягком, но мощном. Словно он еще опасался спугнуть, сделать что-то не так, задавить и напрочь снести едва выстроившееся перемирие своей сумасшедшей жаждой. Сходил с ума, но научился контролировать себя.
– Сладкая, – шептал рвано, со стоном. – Сладкая моя малышка.
Гладил. Лицо, волосы, плечи, особое внимание уделял ключицам. Не позволял себе опуститься ниже, дотронуться до груди, но упирался в живот своим возбужденным достоинством.
Признаться, я тоже боялась. Вот только не тем иррациональным страхом, который охватывал разум. Во мне взыграло желание получить от него абсолютно все. Не только ласку, одноразовый секс, эту ночь. Большее, то, что чувствовалось в голосе, читалось в глазах, присутствовало в лихорадочных поцелуях и осторожных прикосновениях. Вот только мне жилось хорошо, не будет ли это желание предательством?
– Как долго я этого ждал, – шептал, целовал, гладил мужчина.
Терзал губы, сводил с ума своей несвоевременной сдержанностью, ведь я уже хочу, готова, нуждалась в нем. В груди неистово стучало сердце. Я плавилась под пламенной лаской, горела от каждого нового прикосновения, звука.
Терялась в моменте и в нем.
– Аделар, – полустон-полушепот, и мужчина все же сорвался, вошел меня на всю длину. – Еще!
– Я скучал, как же скучал, сладкая. Сумасшедшая девочка.
И вновь его губы на моих, упоительное чувство собственного бессилия. Когда все для него, вся для него. Раскрыта, податлива.
– Еще, – хриплые слова с улыбкой от понимания, что ему они нравятся, сильнее воспламеняют.
Затуманенный голодом взор. Толчок до запредельной глубины. Сливающийся воедино мой и его стон.
– Дорогая, – холодное сверху от мужа, но стоило мне испугаться, как я встретилась с ним взглядом.
Тоже безумный, голодный. И его головка, призывно подергивающаяся возле моего лица, говорила о многом. Прозрачная капелька маняще блестела на самом конце. Я невольно облизала припухшие губы.
– Сумасшедшие, оба, – уткнулся лбом в мою грудь Аделар. – Я себя чувствую малолеткой, у которого играют гормоны. Сейчас кончу…