Я была совершенно не готова. Вот он, гнев разъяренного льва.
– Что-то не так? – забеспокоилась, понимая, что вот уже пару секунд мужчина странно смотрит и не двигается.
– Ты слишком узкая.
– Это плохо?
– Не девственница хоть?
– Думаю, уже поздно о таком спрашивать. Может, продолжим?
Он наклонился к моим губам, но я увернулась от поцелуя – под губой до сих пор был спрятан стручок. Скованно улыбнулась.
– Пожалуйста, без этого.
– Я неприятен тебе?
– Спросил тот, кто уже вставил в меня член, – пыталась я говорить непринужденно, словно не чувствовала его в себе, а мы не являлись друг для друга незнакомцами.
– Как пошло, – в глазах правителя заблестели смешинки. – Скажи что-нибудь отрезвляющее.
– Зачем?
– Я на пределе. Если не сдержусь, тебе будет больно.
От удивления я едва не проглотила стручок. Поддалась мужскому очарованию, провела пальцами по гладковыбритому подбородку, но мужчина убрал мою руку.
– Не люблю нежности.
– Поняла, без нежности. А что любите?
Я сглотнула от мелькнувшей полуулыбки на его губах. В груди сдавило. Я даже испугалась за свою жизнь, настолько зловещим показался в этот момент правитель.
И с ним я сейчас лежала в постели!
Или, если быть точнее, под ним.
Захотелось поскорее выбраться отсюда, сбежать от него, но я не позволила страху взять верх. Призывно пошевелила бедрами. Вскрикнула от нового толчка, от которого все тело прошибло током.
Так необычно. Ново!
– Еще.
– Уверена?
Я закивала. Мужчина рыкнул, уткнулся носом в мои ключицы и, выйдя, ворвался в меня до упора. Мощно, яростно, дозированно. При этом сотрясаясь мелкой дрожью от необходимости снова медлить.
– Еще!
– Ты слишком узкая, не справишься, – замотал он головой.
– Еще, – вцепилась я в налитые свинцом плечи.
И он сорвался. Пытался делать остановки, но те сокращались и сокращались. Я терялась в очень ярких ощущениях. Тонула в сокрушительных толчках, каждый раз сопровождающихся чем-то бешено-острым, пронзающем все тело, доводящем до исступления. Не бывает ведь такого, чтобы невыносимо сладко, у непозволительной грани, на самом краю. Но ведь именно так и было. Когда пора лететь, но ты еще держишься из последних сил. Цепляешься за разум. Уже не существуешь.
Я очнулась, почувствовав нечто горячее на животе. С трудом осознала, что это его семя. Порадовалась осмотрительности правителя, но потом вспомнила, ради чего все было затеяно. И этот стручок еще был под губой.
Как тут не застонать в голос? Почему не в меня? Но и высказаться нельзя, иначе будет выглядеть подозрительно.
– Еще разочек? – нацепила милейшую улыбку из своего арсенала и, толкнув мужчину в грудь, оседлала его.
– Тебе мало? – удивленно выгнул он бровь.
– Хорошего любовника никогда не может быть достаточно, мой повелитель, – прозвучало сладко, почти приторно. – Позвольте позаботиться о вас.
Я справлюсь, так надо. Ну, хватит, пальцы, не дрожите. Подумаешь, монстр, настоящий зверь. И достоинство у него внушительное. А оно, стоило намекнуть на секс, снова дернулось вверх.
Это всего на одну ночь, то есть день, я должна. Позволю себе все, что только захочется с этим идеалом порочной красоты, ведь другой такой возможности не будет.
И нет здесь ничего страшного. Приятно, необычно.
Опять же, ново!
Я кое-как справлялась со своей совестью, укоренившимися в голове ценностями и установками, со страхом и скованностью. Медленно раздевала повелителя. Разглядывала, гладила натренированное тело и едва не стонала от эстетического удовольствия. Не слишком массивный, не перекачанный, но достаточно крепкий, с восхитительными линиями, выпуклостями и углублениями.
Все-таки Сереже, моему бывшему мужу, до такого было очень далеко. Он ходил в спортзал, но не мог добиться подобного идеала.
Правитель был загорелый, поджарый, весь такой складный. Где тебя создали, а? Или это особенность магического мира? Не может быть тело настолько совершенным.
Я снова растекалась лужицей. От того, что можно его трогать, мять. А мужчина не сопротивлялся. Лежал, закинув руку за голову, и наблюдал.
Я добралась до пояса. Остановилась, заметив невероятное количество безделушек, на первый взгляд показавшихся обычными украшениями. Но тут было намного сложнее. Ножи, кастеты, пугающие острыми концами звездочки и крест на цепочке – явно приверженец какой-то церкви.