Глава 8: Принц Ада
Сознание возвращалось медленно, пробиваясь сквозь вязкую, пульсирующую боль в затылке. Кассиан открыл глаза и тут же зажмурился от резкого света, заливавшего зал. Он попытался пошевелить руками, но тяжелые кандалы больно впились в запястья.
Тронный зал — сердце Ада. Место, которое он надеялся никогда больше не увидеть.
— Здравствуй, сын, — раздался глубокий, рокочущий голос, эхом отразившийся от высоких сводов.
На возвышении, в тени массивного трона, стоял Арго.
— Где она? — Кассиан вскинул голову, игнорируя вспышку боли в суставах. Его голос сорвался на хрип. — Что ты сделал с Астрид?
Арго не ответил сразу. Он медленно спустился по ступеням; каждый его шаг отдавался глухим ударом в груди Кассиана. Правитель Ада выглядел уставшим. Глубокие морщины, которых не должно быть у бессмертного, пролегли у рта, а в глазах застыла тягучая, как смола, печаль. Он горько усмехнулся.
— Первые слова после столетий разлуки — и те адресованы не мне, — Арго остановился в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. — Ты вернулся из Темницы Забвения и даже не поздоровался с отцом.
— Я не признаю тебя отцом. Я тебя презираю, — выплюнул Кассиан. Металл цепей под его яростным натиском жалобно звякнул. — Ты — лишь тюремщик, который боится потерять контроль над своими пешками. Скажи, где она, или клянусь: я выжгу этот замок до основания, даже если мне придется сгореть вместе с ним.
Арго тяжело вздохнул и покачал головой.
— Ты всегда был слишком похож на мать, — тихо произнес он. — Та же слепая преданность призракам... Ты гнался за тенью, которая рассыпалась, едва ты пытался ее коснуться. Я не трогал её.
— Ложь! — Кассиан рванулся вперед, так что звенья цепей врезались в кожу до крови. — Ты боишься её. Боишься того, что она делает меня свободным от твоей воли.
— Свободным? — Арго посмотрел на сына, и в его взгляде блеснула нестерпимая горечь. — Посмотри на себя. Ты скован, ты слаб, от тебя разит отчаянием. Я вернул тебя сюда не для того, чтобы мучить. Я хотел спасти остатки твоей сути, пока эта связь не уничтожила тебя окончательно.
Правитель протянул руку, словно хотел коснуться плеча сына, но вовремя одернул её, видя в глазах Кассиана лишь неприкрытую ненависть.
— Ты не понимаешь, — прошептал Арго. — Она — твой приговор. И если я не спрячу тебя здесь, те, кто стоят за её исчезновением, сделают с тобой нечто гораздо худшее, чем простая смерть.
— Тогда позволь мне сдохнуть на моих условиях, — отрезал Кассиан, и его зрачки залила непроглядная тьма. — Отпусти меня... отец.
Последнее слово он выплюнул с диким отвращением.
Арго долго молчал, всматриваясь в лицо сына, в котором не осталось ни капли былого почтения. Наконец, он медленно поднял руку, и по залу пронесся сухой шелест. Цепи с грохотом опали на каменный пол.
— Пусть будет по-твоему, Кассиан, — произнес Арго, и в его голосе прозвучала странная покорность. — Ты хочешь правды? Я дам её тебе. Но не здесь. В этом зале стены пропитаны амбициями и кровью, здесь невозможно говорить искренне.
Он развернулся и направился к тяжелым дверям в конце зала.
— Пойдем. Прогуляемся по саду твоей матери.
Кассиан, потирая окровавленные запястья, помедлил, но все же последовал за ним.
Они вышли во внутренний двор, защищенный куполом. Сад матери Кассиана был единственным местом в Аду, где теплилась жизнь. Лепестки цветов светились мягким фиолетовым светом, а воздух был наполнен ароматом влажной земли и предгрозового озона. Арго шел медленно, заложив руки за спину, словно обычный старик, совершающий вечернюю прогулку.
— Ты думаешь, я запер тебя из прихоти? — начал Арго, не оборачиваясь. — Ты думаешь, мне доставляло удовольствие видеть, как ты гниешь в кандалах?
— Твои действия говорят громче любых слов, — бросил Кассиан, глядя на поникшие бутоны лилий.
— Я пытался скрыть тебя от того, кто видит всё, — Арго остановился у фонтана. — Ты думаешь, я не в курсе, кто затеял этот переворот? Что я слеп к тому, как рушатся границы между мирами?
Кассиан нахмурился, скрестив руки на груди.
— Ты был слишком занят укреплением своего трона, чтобы заметить хоть что-то. Ты всегда игнорировал признаки бунта, пока он не начинал скрестись в твои двери.
Арго горько усмехнулся.
— О, это не просто бунт. Это архитектура хаоса, которую я узнаю из тысячи. Я был уверен, что он мертв. Мы все были уверены. Веками его имя считалось лишь страшилкой для молодых демонов, легендой о безумии. Но я ошибся. Мы все ошиблись.
Правитель повернулся к сыну, и в его глазах Кассиан увидел настоящий, неприкрытый страх.
— Это Мариус.
Кассиан замер. Имя отозвалось ледяным острием в позвоночнике.
— Мариус? Это невозможно. Ты сам рассказывал, как убил его еще до моего рождения. Из Пустоши не возвращаются.
— Это его почерк, — отрезал Арго. — Я забыл о том, каким искусным лжецом и иллюзионистом он является. Ему нужен не только трон, Кассиан. Он хочет стереть саму концепцию порядка. И он нашел идеальное оружие. Он нашел твое слабое место — точно так же, как когда-то нашел мое, до твоего заточения.
Кассиан почувствовал, как сердце пропустило удар.
— Астрид...
— Да, она у него, — Арго тяжело опустился на каменную скамью. — Он знал, что ты пойдешь за ней в самое пекло. Он выманил тебя из тени, заставил показать свое лицо. Для него она — не просто приманка, а инструмент, с помощью которого он выпотрошит тебя, а затем и меня. Мы не можем его поймать, Кассиан. Он перемещается между складками миров, оставляя за собой лишь пепел и разрушение.
Кассиан сжал кулаки так, что когти впились в ладони.
— Где он держит её?
— В Доме Теней, на стыке миров, где само пространство изгибается по его воле, — ответил Арго, не поднимая глаз. — Если ты пойдешь туда сейчас, то погибнешь. Ты слаб, твои силы заблокированы годами заточения.
— Мне плевать на мою жизнь, — Кассиан сделал решительный шаг прочь. — Если Мариус думает, что может использовать её, чтобы добраться до тебя, он ошибается. Я иду за ней не ради тебя или твоего трона.
— Я знаю, — тихо отозвался Арго в спину сыну. — Именно поэтому он и побеждает. Пойми, Кассиан: он хочет, чтобы ты увидел, кем она станет в его руках.
Кассиан не оглянулся. Каждое слово отца жгло сильнее, чем кандалы сковывающие его веками, но он не мог позволить себе верить тому, кто годами кормил его ложью. Он покинул сад, миновал редкую охрану и направился к окраинам Цитадели, туда, где небо Бездны переходило в багровую мглу.