Глава 9: Кассиан
Ад — это зеркало, которое ты носишь за собой, осколки которого впиваются в душу, стоит лишь на секунду закрыть глаза. Ад — это бесконечное эхо собственных ошибок, запертое внутри черепной коробки. Твое сознание превращается в пыточную, где палач и жертва сидят за одним столом, попивая вино из кубков, сделанных из черепов твоих надежд.
И сейчас, в этой тишине, Кассиан тонул в собственном аду.
Сначала пришел запах. Лилии и жженый сахар — аромат матери.
Перед его взором, словно на выцветшей кинопленке, замелькали образы.
Маленький мальчик, ещё не знающий тяжести короны, сидит на коленях у Вивиан. Она смеется, перебирая его непослушные волосы. Рядом Арго, Владыка Преисподней, чей гнев обычно заставлял дрожать целые легионы, сейчас выглядит просто любящим мужем и отцом. Он бережно придерживает жену за талию, и в его глазах, лишенных привычной холодности, теплится свет.
— Смотри, Кассиан, — шептал Арго, и его голос напоминал глухой рокот далекого грома. — Весь этот мир будет принадлежать тебе.
— Папа, я буду править, как ты? — пятилетний мальчик крутил в руках тяжелый перстень отца.
— Ты станешь великим, Кассиан, — тихо говорила Вивиан, целуя его в лоб. — Не потому, что ты принц, а потому, что в твоем сердце есть сострадание. Ты будешь управлять светом, даже если живешь в тени. Помни это.
— Сострадание — это слабость, Вивиан, — мягко возразил Арго, хотя в его голосе не было строгости. — Но пусть он будет таким, каким захочет.
Сцены сменялись. Первые победы, первые осознанные клятвы. Семья казалась монолитом. Юный Кассиан, в чьих глазах уже читалась сталь, тренируется с мечом на полигоне.
— Ты слишком мягкий, — произносит Арго, стоя рядом и наблюдая, как сын щадит противника. — Мягкость — это провал для правителя.
А потом пришел холод.
Самый страшный момент, который Кассиан прокручивал в голове миллионы раз. Вивиан лежит в постели, её бледное лицо, как лунный свет. Никаких болезней или ран. Она просто гаснет, как свеча на ветру.
— Почему? — шептал он тогда, стоя на коленях у её ложа. — Мама, скажи мне, почему? Чем тебе помочь?
Она не ответила. Однажды утром она просто не проснулась. После её смерти Арго изменился. Он стал тираном, давящим на сына с удвоенной силой, словно пытаясь вытравить из него всё человеческое, что вложила Вивиан.
— Ты слишком много думаешь о мертвых, — прорычал он однажды, застав Кассиана в кабинете где повсюду были развешаны портреты Вивиан. — Твоя мать ушла, потому что пришло её время. Теперь — твоё. Ты станешь моей правой рукой, ты будешь тем, кто сломает этот мир, чтобы построить новый.
— Я не хочу ломать мир, отец! — Кассиан, уже молодой и полный юношеского максимализма, швырнул меч на пол. — Я не хочу быть твоим отражением. В этой боли, которую ты называешь воспитанием, нет любви!
— Любовь — это сказка для смертных, Кассиан. Уходи, если хочешь. Но помни: без меня ты никто.
Кассиан не выдержал. Он ушел. Встал на границе, где тишина была лучше, чем крики отца в тронном зале. Превратился из принца в генерала, чье имя наводило ужас.
И именно там, в серой зоне между жизнью и вечностью, он встретил её.
Мари. Смертная, чья душа сияла ярче солнца — чистая и ранимая.
Они проводили время в укромных уголках. Кассиан сбегал с поста к ней, в её мир, где тень Арго не могла их достать. Она принесла в его жизнь запахи полевых цветов, которых не было в аду, и звук искреннего смеха.
— Почему ты здесь, Кассиан? — спросила она однажды, сидя на краю обрыва, откуда открывался вид на бескрайний океан.
— Здесь нет лжи, Мари, — ответил он, касаясь её руки. — С тобой... кажется, я впервые дышу.