Теплый ветер гнул высокую сухую траву, наполняя воздух едва уловимым шелестом.
Кассиан улыбнулся — редкое, почти невозможное для него проявление чувств. Но идиллию разорвал голос отца. В тот же вечер, едва он вернулся на границу, Кассиана насильно притащили к Арго.
— Любовь к смертной? — Арго сжал горло сына тяжелой рукой, впечатывая его в стену.
— Я не обязан перед тобой отчитываться, — прохрипел Кассиан, безуспешно пытаясь разжать стальную хватку.
— На границу напали! Из-за твоей слабости я потерял слишком многих, пока ты развлекался с этой... — Арго влепил сыну оглушительную пощёчину.
— Видела бы мама, кем ты стал, — эти слова ударили сильнее любого клинка. Арго замер, но лишь оскалился.
— Ты позоришь наш род! Отправляйся в Вечное Забвение. Пусть твои собственные воспоминания станут твоей тюрьмой.
Темнота навалилась липкой, удушающей массой. Время перестало существовать, превратившись в бездонную черную дыру.
Холод каменных стен просочился сквозь сознание. Кассиан сидел на полу, свернувшись в клубок, запертый в бесконечном цикле боли. Образы матери и Мари сменяли друг друга, протягивая к нему призрачные руки. Он почти шагнул навстречу, почти позволил сладкому яду иллюзий поглотить себя, но...
В глубине души проснулась зазубренная сталь — дисциплина, выкованная годами войны.
— Прочь из моей головы! — рык вырвался из груди, разрывая пустоту.
*Астрид.* Имя вспыхнуло в сознании, как искра в пороховом погребе. *Она в опасности.*
В его глазах вспыхнул свет — тот самый, о котором когда-то говорила мать. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, и реальность треснула, как пересушенная глина.
Иллюзия рассыпалась карточным домиком.
Кассиан резко распахнул глаза, тяжело дыша. Воздух с сипением ворвался в легкие, будто он только что вынырнул из ледяной пучины. Он лежал на полу, окруженный незнакомой обстановкой.
Зрение сфокусировалось. Перед ним, озаренная тусклым светом факела, стояла она.
Девушка не двигалась, склонив голову. Она была точь-в-точь как в его лучших воспоминаниях: та же грация, тот же аромат сладких фруктов, доносящийся даже сквозь запах сырого камня. Кассиан тяжело дышал, ожидая, что она сейчас растворится в воздухе. Очередная ловушка? Жестокая насмешка разума?
Он протянул дрожащую руку и коснулся её щеки. Тепло. Живое, пульсирующее тепло.
— Маринесса... — прошептал он, едва осмеливаясь поверить в то, что реальность вернулась.