Воздух в комнате сгустился, став тяжелым и липким. Кассиан сделал шаг назад, инстинктивно потянувшись к мечу, но привычного веса на поясе не оказалось.
— Прекрати, — прорычал он, вглядываясь в черты лица, которые когда-то были для него целой вселенной. — Ты — всего лишь иллюзия. Вытащенная из моего разума этим ублюдком. Мари умерла. Она осталась там, в прошлом.
Маринесса стояла неподвижно. В её глазах, таких знакомых и в то же время пугающе пустых, не дрогнул ни один мускул. Она медленно повернула голову к стоявшему рядом столу, взяла высокий бокал с вином и сжала его пальцами с такой силой, что тонкое стекло жалобно хрустнуло.
Осколки вонзились в ладонь. Алая капля, густая и настоящая, сорвалась с её пальцев, упала на каменный пол и медленно расплылась темным пятном. Девушка слегка поморщилась.
— Иллюзия не кровоточит, Кассиан, — тихо сказала она. Её голос звучал как шелест сухих листьев. — Иллюзия не чувствует боли. Или ты забыл, каково это — быть живым?
Кассиан застыл. Запах свежей крови ударил в ноздри — резкий, металлический, неоспоримый. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отбивая чечетку о ребра. Это не было наваждением: перед ним была действительно она — Мари. По позвоночнику пробежал ледяной холод.
Он подошел ближе и схватил её за запястье, осматривая рану. Кожа была ледяной, а под ней, вместо привычного тепла жизни, чувствовалась только пустота. Он поднял взгляд на её лицо.
— У тебя нет души, — выдохнул он, отшатнувшись, словно от прокаженной.
Маринесса едва заметно усмехнулась — криво, болезненно, почти механически. Она вырвала руку и слизнула капли крови с ладони.
— Проницательно. За все нужно платить, Кассиан.
Она начала медленно обходить его по кругу, и каждое её движение казалось выверенным — как у хищника, который давно забыл, что значит милосердие.
— Ты бросил меня, Кассиан. Предпочел другую, оставив одну в этом мире, где каждый второй готов разорвать меня на части лишь за то, что я любила демона. Ты предал меня. Ты просто сбежал, бросив меня на произвол судьбы!
— Я не... — начал было Кассиан, но она перебила его, вплотную приблизившись к лицу. Аромат некогда свежих фруктов теперь отдавал гнилью.
— Неужели без души я тебе больше не нравлюсь? Предпочитаешь девчонок с душой? Вроде этой Астрид? Такая чистая, такая наивная, такая... живая. Она ведь верит, что может тебя спасти, правда? Она не знает, что в твоих венах течет не кровь, а яд, который отравит любого, кто осмелится подойти слишком близко. Какая она по счету, Кассиан? Скольких ты уже сгубил? — Девушка ядовито рассмеялась.
Кассиан стиснул зубы. Каждое слово было пропитано ложью, и от этого становилось только хуже.
— Где она, Мари? — Кассиан схватил Маринессу за плечи, встряхивая её, но она оставалась неподвижной, как статуя. — Где Мариус держит Астрид?
— Она там, где ты никогда её не достанешь, — прошептала Маринесса, глядя ему прямо в душу — в ту самую часть, которую он так старательно пытался скрыть от самого себя. — В темноте, Кассиан. Там же, где ты оставил меня. Мы с ней теперь очень похожи. Только она ещё надеется, что ты придешь. А я... я просто жду, когда ты наконец поймешь, что единственный путь к спасению — это я.
Глава 10: Астрид
Запах ванили и свежескошенной травы ударил в ноздри, вызывая мгновенное головокружение. Залитая солнцем кухня. На плите свистел чайник, а отец, напевая что-то себе под нос, нарезал яблоки для пирога.
— Астрид, милая, ты опаздываешь! — Мама рассмеялась, вытирая руки о фартук.
— Опаздываю? — Астрид зевнула, откладывая книгу.
— Ты же обещала Элине пойти в парк после школы, — мама подошла и ласково поправила прядь её волос. Прикосновение было тёплым, настоящим.
Астрид обернулась. За окном проносились школьные годы, словно кадры ускоренной кинопленки. Вот она сидит на задней парте, и Элина, её лучшая подруга, подсовывает записку, смешно морща нос: «Не грусти, у тебя всё получится, я с тобой». Элина всегда была рядом: когда Астрид провалила экзамен по истории, когда ей впервые разбили сердце, когда она плакала ночами, пытаясь понять, почему мир такой сложный.