Но потом небо затянуло серыми тучами. Смех оборвался. Астрид видела похороны, видела свои руки, дрожащие от холода, когда в семнадцать лет подписывала бумаги в кабинете нотариуса. Она помнила пустоту в квартире, тиканье часов, ставшее невыносимым, и то, как она, спасаясь от безумия, с головой ушла в бесконечные лекции и рабочие смены — лишь бы не оставаться наедине с тишиной.
— Ты ведь скучаешь по ним, Астрид? — голос звучал вкрадчиво, тягуче, как мёд. — Ты так старалась быть сильной. Так много работала, чтобы забыть, как сильно они тебя любили. Я могу их вернуть. Только попроси.
Астрид зажмурилась. Сердце колотилось в горле. Это было слишком сладко, слишком заманчиво, чтобы быть правдой.
— Это ложь, — твердо сказала она в пустоту, хотя голос дрожал. — Их больше нет!
— Правда — это то, во что ты веришь, — голос насмешливо хмыкнул. — Ты хочешь увидеть их снова, Астрид. Хочешь, чтобы Кассиан был здесь, чтобы защитить тебя... Кстати, где он? Опять бросил тебя одну? Твоя «мамочка» забыла рассказать тебе самую главную тайну, Астрид. Ты — лишь ошибка природы, которую нужно исправить.
— Заткнись! — закричала она, пытаясь нащупать выход из этого кошмара. — Кассиан! Слышишь меня? Вытащи меня отсюда!
— Он не придет, — голос стал холоднее стали. — У него есть дела поважнее, чем спасать временную игрушку.
Астрид стиснула зубы, чувствуя, как иллюзия пытается раздавить её. Она сконцентрировалась на образе Кассиана: на его шрамах, на его резкости, на той скрытой боли, которую он так тщательно прятал. Она знала, что он реален. И эта мысль стала её якорем.
Резкая головная боль прошила виски — она вспомнила недавний разговор.
— Что тебе нужно, Мариус? — спросила Астрид, пытаясь унять дрожь в теле.
— Ему ничего. А вот я хочу с тобой поболтать, — Астрид обернулась на женский голос. — Меня зовут Мари. Думаю, Кассиан упоминал обо мне.
— Мари? Быть не может, ты же была человеком. Тебя не должно быть здесь.
— Вот именно: была — отчеканила Маринесса. — Я здесь только благодаря Мариусу. Хоть кто-то в этом мире обладает благородством и держит слово, а не сбегает, как трус.
— Кассиан не сбегал, он...
— Конечно, конечно, — протянула Мари. — Как только он получит от тебя то, что ему нужно, он бросит и тебя. Хочешь, я покажу, кто такой Кассиан на самом деле?
Внезапно мир взорвался белым светом.
Удар был резким, хлестким. Голова Астрид дернулась в сторону, щека вспыхнула огнем. Она распахнула глаза, тяжело дыша. Перед ней, скрестив руки на груди, стояла Маргарет. Её лицо было непроницаемым.
— Извини, смертная, по-другому тебя разбудить не получилось.
— Ты и не пыталась, — прохрипела Астрид, потирая пылающую щеку.
Маргарет усмехнулась, но в её глазах не было ни капли веселья.
— Не хами мне, девчонка. Я не собиралась тратить силы на твоё нежное пробуждение. Если бы не Кассиан, который носится по всему миру, как пингвин с горящей задницей, пытаясь вынюхать, где ты спрятана, — я бы оставила тебя здесь гнить в этом мираже и глазом не моргнула.
Астрид поднялась, чувствуя, как ноют мышцы. Она огляделась — они находились в какой-то спальне.
— Значит, он искал меня? — тихо спросила Астрид, и в её голосе промелькнуло что-то похожее на надежду.
Маргарет подошла ближе, схватила Астрид за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.
— Слушай меня внимательно, — жестко сказала она. — Мариус играет с тобой. Играет со всеми. Для него ты — инструмент, способ получить желаемое. Сейчас ты будешь играть по его правилам. Изображай марионетку, делай то, что он скажет, улыбайся, когда он велит, и не вздумай показывать, что знаешь, что он задумал. До подходящего случая ты — его любимая вещь.
Дверь, обитая тяжелым темным деревом, отворилась со скрипом. В комнату вошел Мариус, принося с собой запах холодного ночного воздуха.
Он остановился в центре комнаты, окинул её цепким, оценивающим взглядом, будто выбирал товар на рынке.
— Сегодня будет славная ночь, Астрид, — произнес он, и в его голосе слышались нотки самодовольства. — Мы устраиваем пир. Весь Дом Теней будет гудеть до рассвета. И ты — главное украшение этого праздника.
Астрид не ответила. Она сидела на краю постели, оставаясь непроницаемой, хотя внутри неё бушевал страх.
Мариус подошел ближе, его пальцы коснулись её плеча — холодные, властные.
— Смотри, что я подготовил для тебя, — он протянул ей белое платье, богато украшенное россыпью камней. — Надень это на сегодняшний вечер.
Его дыхание обдало её шею холодом. Астрид подчинилась без лишних слов. Она двигалась механически, словно марионетка, чьи нити дергает невидимый кукловод. Когда ткань легла на её кожу, Мариус сам поправил корсет, а затем опустил на её волосы легкий венок из серебряных цветов. Он подтолкнул её к подносу, уставленному серебряными кубками и закусками.
— Ты выйдешь вместе с остальными девушками, — тихо прошептал он ей на ухо, придерживая за подбородок. — Будешь разносить еду. А когда закончишь, придешь ко мне и сядешь рядом. Все должны видеть, кому ты принадлежишь.
***
Зал Дома Теней тонул в полумраке, тяжелом аромате жареного мяса и крепкого вина. Гул голосов давил на уши, смешиваясь со звоном посуды. Астрид двигалась в ряду служанок, её взгляд был рассеянным.
До тех пор, пока она не увидела его.
Кассиан сидел во главе стола. Рядом с ним — Маринесса. Она склонилась к нему, нежно поглаживая его плечо тонкими пальцами, и что-то шептала на ухо, улыбаясь. Он придерживал её за талию, улыбаясь в ответ.
В груди Астрид что-то болезненно сжалось. Это было резкое, горячее чувство — ревность, ударившая под дых. Она на секунду запнулась, но лицо осталось бесстрастной маской. Она продолжила движение, обходя стол по широкой дуге.
Сердце колотилось. Каждый шаг давался с трудом. Когда она поравнялась с Кассианом, она увидела, как Мари подалась вперед, касаясь губами его щеки.
К горлу подкатил ком, глаза начало щипать от выступающих слез. Она закончила разносить еду и, повинуясь приказу, направилась к Мариусу и села рядом.