— Элина… я ничего не помню, — прошептала Астрид. — Вообще ничего. Только пустота.
Элина тяжело вздохнула, опускаясь обратно на стул.
— Врач предупреждал. Сказал, что это временная амнезия, следствие травмы и шока. Но, Астрид… ты меня пугаешь. Мы все последние месяцы были как на иголках. Ты хотя бы помнишь, как слетала в Рим? С этим парнем… Кассианом?
Астрид замерла. Имя ударило по сознанию, как пощечина, но никакой картинки или ассоциации не вызвало. Пусто.
— Кто? — спросила она, нахмурившись. — Какой Рим? Элина, я никуда не летала. Я даже паспорт из ящика стола не доставала как минимум полгода.
Элина уставилась на нее, широко открыв глаза.
— Ты бредишь? Ты сама мне писала из аэропорта! — она потянулась к сумке и достала смартфон. Быстрыми движениями пролистала экран и сунула телефон под нос подруге. — Вот! Посмотри на переписку.
Астрид взяла гаджет дрожащими руками. На экране мессенджера действительно красовалась их переписка. Последние сообщения были отправлены три месяца назад: «Эл, мы уже в самолете. Кассиан говорит, что отель просто сказочный. Когда вернусь обратно — не знаю, не скучай».
Астрид отбросила телефон, словно он был раскаленным.
— Это не я. Наверное, мой телефон взломали, — ее голос дрожал. — Я не знаю никакого Кассиана. И никакой поездки не было. Я… я правда не понимаю, что происходит.
Элина прикусила губу, ее взгляд стал сочувствующим, почти жалостливым.
— Милая, ты, наверное, совсем переутомилась. Ты работаешь на износ, и мне кажется, что ты так и не оправилась от смерти родителей. Прошло два года, Астрид, но ты до сих пор живешь в этом трауре. Может, это просто нервный срыв?
Астрид отвернулась к окну. За стеклом виднелось серое небо. Элина права в одном: последние семь месяцев… они были какими-то смазанными. Как будто кто-то вырезал из её жизни огромные куски пленки и склеил их наспех, оставив лишь швы. Она помнила, как просыпалась утром, как чистила зубы, как шла на работу, но что происходило в промежутках — оставалось загадкой.
***
Через три дня Астрид выписали домой. Врачи настаивали на покое, списав всё на «диссоциативную амнезию из-за стресса».
Квартира встретила её тишиной и запахом пыли. Астрид первым делом нашла зарядку для телефона. Смартфон, пролежавший обесточенным невесть сколько времени, ожил лишь через пару минут.
Экран вспыхнул, отображая десятки пропущенных уведомлений: письма от работодателя, сообщения об оплате коммунальных услуг, банковские выписки. Астрид открыла почту и почувствовала, как земля уходит из-под ног.
«Уважаемая Астрид, в связи с систематическими прогулами без предупреждения в течение последних четырёх месяцев мы вынуждены расторгнуть ваш трудовой договор. Трудовая книжка ожидает вас в отделе кадров».
Четыре месяца? Она не выходила на работу четыре месяца? Но ей казалось, будто она была там буквально вчера!
В бессилии Астрид опустилась на пол, прислонившись спиной к прохладной стене. Она судорожно сжала телефон, глядя на экран, который все еще светился. Почтовый ящик продолжал пополняться уведомлениями — бесконечные счета, спам, рабочие рассылки, — но её внимание привлекло другое. Словно под гипнозом, она открыла папку Галерея и замерла.
В альбоме красовалось несколько десятков снимков, но на всех них повторялся один и тот же мотив: пустые стены, потолки, куски напольного покрытия, смазанные тени людей, снятые будто из-под опущенной руки. Фотографии, сделанные украдкой, в моменты, когда она не осознавала, что держит телефон.
Сердце неприятно кольнуло. Она пролистала снимки к самому началу. Никаких подписей, никаких пояснений. Просто нагромождение бессмысленных, пугающих кадров, процесс создания которых стерся из памяти.
Астрид отложила смартфон на кухонный стол и тяжело вздохнула. В квартире стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь гулом старого холодильника. Она подошла к окну, надеясь, что вид на улицу поможет сбросить липкое ощущение тревоги. За стеклом город жил своей привычной, суетливой жизнью: люди спешили по делам, проезжали машины, кто-то выгуливал собаку в сквере напротив. Обычный вторник.
Астрид вернулась к своим делам. Сегодня был день генеральной уборки — задача, которую она откладывала, по ощущениям, целую вечность. Нужно было разобрать шкаф в родительской комнате. Астрид почти не открывала его с момента их утраты, предпочитая не тревожить застывшие там воспоминания.
Взяв тряпку и средство для полировки, она направилась к шкафу.
Открыв створку, она вдохнула запах старой бумаги и сушеной ванили. На полках аккуратными стопками лежали пожелтевшие газеты, подшивки журналов восьмидесятых годов и несколько коробок с семейными фотографиями. Она начала методично перекладывать вещи, вытирая пыль с каждой из них.
В самой глубине, за стопкой пыльных альбомов, рука нащупала нечто твердое. Это был большой черный кожаный переплёт, зажатый между стенкой шкафа и книгами. Астрид удивилась: она знала все вещи в этом шкафу — по крайней мере, ей так казалось. Она достала книгу, отряхнула её.
На сраницах был текст на не понятном ей языке. Лишь на самом последнем листе размашистым, нервным почерком, который был ей совершенно не знаком, было записано:
«Перестань искать смысл в том, что ты не помнишь. Просто закрой шкаф».
Астрид нахмурилась. Кончик пальца скользнул по строчкам — от бумаги веяло странным холодом. Это был не её почерк, и всё же внутри что-то дрогнуло, откликнувшись на прочитанное болезненным, почти инстинктивным узнаванием.
Она резко захлопнула книгу, словно та обожгла ей руки. Вернула её на полку, заперла шкаф, не оглядываясь, вышла из комнаты. На кухне, в пустоте квартиры, она начала заполнять чайник водой.
Ей нужно было просто закончить уборку. Сегодня она непременно справится с этим гораздо быстрее, чем планировала.