Маргарет рычала, поднимаясь с пола. Стряхнув с себя обломки дерева, она бросилась на Кассиана. Они столкнулись в центре гостиной; их движения были настолько быстрыми, что человеческий глаз едва мог за ними уследить. Вспышки энергии, звон металла, грохот разбиваемой мебели — квартира превращалась в поле битвы.
— Астрид, беги! — крикнула Маргарет, уворачиваясь от удара, способного проломить бетонную стену.
Астрид не побежала. Она смотрела на Кассиана, на то, как он методично, словно машина, пытался сломить сопротивление Маргарет. Ей стало ясно: Кассиан не остановится. Если она убежит, он пойдет за ней. Если останется — погибнет.
Её взгляд упал на тяжелый, старинный латунный подсвечник, стоявший на тумбе — массивный кусок металла.
Сердце колотилось в горле. «Это безумие, — пронеслось в голове. — Я сейчас ударю демона».
Она подбежала к ним сзади, пока Кассиан был полностью сосредоточен на своей жертве. Он даже не почувствовал её приближения — его разум не считал смертную девушку угрозой.
Астрид подняла подсвечник высоко над головой, зажмурилась и со всей силы, на которую была способна, опустила его на затылок Кассиана.
Раздался глухой, неприятный звук, похожий на треск ломающейся кости.
Кассиан обмяк. Его пальцы разжались, отпуская Маргарет. Он покачнулся, глаза его закатились, и он рухнул на ковер, как подкошенный дуб.
Тишина, наступившая в комнате, была почти оглушительной. Маргарет сползла по стене, судорожно хватая ртом воздух и потирая шею. Она подняла взгляд на Астрид.
Та стояла посреди комнаты, тяжело дыша и сжимая в дрожащих руках окровавленный подсвечник. Она смотрела на неподвижное тело Кассиана, на свои руки, на разрушенную квартиру.
Её голос дрожал, когда она прошептала — скорее сама себе, чем кому-либо другому:
— О боже… Я его вырубила.
Маргарет издала хриплый смешок, который тут же перешел в кашель.
— Знаешь, дорогая, — прохрипела она, вытирая кровь с губ, — я видела много способов утихомирить этого придурка. Но удар антикварным подсвечником — это, пожалуй, самый эффектный.
Астрид разжала пальцы. Тяжелый металл с глухим стуком упал на паркет, оставив на дереве глубокую вмятину.
— Он… он умрет? — спросила Астрид, не сводя глаз с Кассиана.
— Демоны не умирают от ударов по голове, — Маргарет с трудом поднялась на ноги, морщась от резкой боли в каждом движении. — Но он будет видеть очень красочные сны ближайшие несколько часов. Надеюсь, достаточно долгие, чтобы мы успели придумать, как вернуть его мозги на место.
Астрид медленно опустилась на пол рядом с Кассианом. Его лицо, сейчас спокойное и беззащитное, напомнило ей о том, кем он был до того, как его изменили. Мой Кассиан.
— Почему Мариус так одержим мной? — спросила Астрид, поднимая взгляд на Маргарет.
Та подошла к ней, хромая, и опустилась на диван, который чудом уцелел в драке. Достав из кармана рваной куртки небольшую фляжку, Маргарет сделала глоток и поморщилась.
— Мариус — та ещё тварь. Он берет людей, берет демонов, переписывает их прошлое, меняет цели, привязанности — и наблюдает, как рушатся их жизни. Это его личный театр. Ты была той, кто освободил Кассиана. Для Мариуса это значит, что ты — главный двигатель сюжета. Видимо, в тебе есть то, что ему нужно.
— Он хочет меня убить?
— Если бы хотел, ты бы уже не дышала.
Астрид посмотрела на свои руки. Они были испачканы кровью Кассиана.
— Я не хочу играть в его игры, — твердо сказала она.
— Тогда тебе придется научиться играть по своим правилам, — Маргарет снова посмотрела на Кассиана. — Слушай внимательно. Мариус не просто заменил память Кассиану. Он заблокировал его истинную суть. Это мастерство высокого уровня. Обычными методами тут не справиться. Нам нужно добраться до Арго.
— Арго? — переспросила Астрид. — Это Владыка Ада? Кассиан упоминал его.
— Да, по совместительству — отец Кассиана. Он единственный, кто знает, как обходить игры Мариуса.
Астрид перевела взгляд на Кассиана. Вдруг его веко дрогнуло. Она вскрикнула и отползла назад.
— Не бойся, — Маргарет лениво махнула рукой. — Я же сказала: он вырублен. Это просто нервные импульсы.
— Нам нужно связать его, — Астрид вскочила. — У меня есть веревки в кладовке. Прочные, для хозяйственных нужд.
— Веревки? Для демона? — Маргарет усмехнулась, но в её глазах читалось одобрение. — Давай. Хотя бы для твоего спокойствия. И принеси что-нибудь, чем можно обработать мою рану. Кажется, я сломала ребро.
Астрид бросилась в кладовку, чувствуя, как адреналин начинает сменяться ледяным спокойствием. Она больше не была той испуганной девушкой, что бежала по темным улицам. Она стала той, кто защищает свою жизнь. И если нужно проявить жестокость, чтобы победить Мариуса — она её проявит.
Вернувшись с мотком нейлонового шнура и аптечкой, она начала аккуратно связывать Кассиана. Его руки были холодными, как лед, но от кожи исходил пугающий жар.
— Он горячий, — вдруг прошептала она. — В смысле… от него идет жар.
Маргарет подошла ближе, склонилась над ним и нахмурилась.
— Это не жар. Это сопротивление. Его подлинное «я» пытается пробиться сквозь блокировку Мариуса. Возможно, у него ещё есть шанс.
— Шанс на что?
— На то, чтобы вспомнить. Но если он вспомнит слишком быстро, он может сойти с ума. Мариус вложил в него слишком много ложных воспоминаний. Это как залить бетон в старый фундамент. Если попытаться выбить его резко — может рухнуть всё здание.
Астрид завязала последний узел, чувствуя странную грусть. Ей было жаль его. Тому, кто всегда был таким сильным и уверенным, сейчас требовалась помощь, чтобы просто остаться собой.
— Мы доставим его к Арго? — спросила она, глядя на Маргарет.
— У нас нет другого выбора. Если мы оставим его здесь, Мариус придет за ним. А если Мариус придет сюда, он заберет тебя. И я сомневаюсь, что в следующий раз у тебя под рукой окажется такой тяжелый подсвечник.
Маргарет села на пол, прислонившись к стене. Она начала накладывать повязку на свою рану и тяжело вздохнула, глядя в потолок.
— Кассиан был одним из лучших. Мы служили вместе, охраняли границы. Он никогда не хотел власти, не хотел войн. Он искал баланса. А потом появилась Маринесса.
— Он говорил, что любил её.
— Возможно, и любил. Но то, что сделал с ней Мариус, перечеркнуло всё. Она теперь — просто оболочка, без наполнения. А Арго, после смерти жены, пытался приструнить сына и посадить на трон. В наказание за неповиновение он решил запереть его в темнице Забвения. А сейчас Мариус прошёлся по всем этим воспоминаниям, надавив на старые раны.
Астрид посмотрела на Кассиана. Теперь его поведение обретало смысл. Одержимость, ярость, эта странная пустота в глазах — всё это было эхом его потерь.
— Значит, Мариус не просто меняет память, — тихо сказала Астрид. — Он использует старые раны.
— Именно, — кивнула Маргарет. — Поэтому ты для него опасна. Ты — не рана. Ты — исцеление. Ты была той, кто вытащил его из темницы, той, кто заставил его почувствовать что-то настоящее после Маринессы. Ты — аномалия в его планах.
Астрид почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она стала угрозой для бессмертного.
Вдруг Кассиан дернулся. Его грудь начала вздыматься быстрее, а губы беззвучно шевелились.
— Не уходи… — пробормотал он. Голос был хриплым, совсем не похожим на его обычный тон.
Астрид подалась вперед.
— Кассиан? Ты слышишь меня?
Он снова дернулся, и на этот раз его глаза приоткрылись. Но в них не было того ледяного спокойствия, что застыло там минуту назад. Сейчас они метались, отражая хаос его сознания.
— Астрид… — выдохнул он, и это имя прозвучало как заклинание. — Астрид… Мариус… он…
— Тише, — Маргарет положила руку ему на плечо, удерживая на месте. — Не пытайся сопротивляться. Ты еще слишком слаб.
— Он… он лжет, — прорычал Кассиан, пытаясь разорвать веревки. Его кожа начала покрываться испариной.
Комната внезапно погрузилась в холод. Окна задрожали, а свет лампы начал неестественно мигать. Воздух стал тяжелым, как кисель.
Маргарет вскочила, выхватывая кинжал.
— Твою же мать, — прошипела она сквозь зубы. — Он нас выследил быстрее, чем я думала. Астрид, нам нужно уходить. Сейчас!
Астрид посмотрела на Кассиана, который продолжал метаться в беспамятстве.
— Мы не можем его оставить!
— Мы не оставляем его, мы его забираем! — Маргарет схватила Кассиана под мышки. — Помоги мне!
Астрид в панике оглянулась. Стены комнаты начали медленно таять, обнажая за собой пустоту, наполненную шепотом тысячи голосов. Мариус приближался. Его присутствие ощущалось как холодная рука, сжимающая само пространство.