В нескольких метрах от них Астрид пыталась удержаться на ногах. Дыхание сбилось, руки дрожали, судорожно сжимая мидальен.
Маринесса появилась из пустоты бесшумно, как хищник, привыкший к вечной тьме. Её лицо, когда-то прекрасное, теперь было искажено маской безумия. Она видела лишь Астрид. Для Маринессы Кассиан был собственностью, украденной из её рук — вещью, которая должна принадлежать только ей.
Она вытянула руку. В её бледных, почти прозрачных пальцах блеснул ритуальный кинжал из черного обсидиана — оружие, созданное убивать не плоть, а саму душу.
— Когда же ты уже умрешь, дрянь? — прошипела Маринесса, голос её дрожал от сдерживаемой истерики. — Кассиан мой! Он принадлежит мне!
Астрид услышала шорох за спиной слишком поздно. Она резко обернулась, но увидела лишь занесенный над головой клинок. В глазах Маринессы отражалась не просто жажда убийства — там читалось неистовое желание вычеркнуть само существование соперницы из мира.
— Маринесса! — голос Кассиана прогремел над залом, как раскат грома.
Демон, почуяв угрозу, обернулся в доли секунды. В его глазах полыхнуло адское пламя. Маринесса замерла, вскинув голову, и встретилась взглядом с тем, кого любила больше жизни и чьей души была лишена.
Этот краткий миг промедления стал фатальным. Кассиан рванулся вперед. Его меч, тяжелый клинок, выкованный в недрах Бездны, прошил воздух и вошел точно в грудь Маринессы.
Время остановилось. Острие меча вышло из-под лопатки женщины, разрубив её наряд и пробив холодное, безжизненное сердце.
Маринесса не вскрикнула. Она лишь выдохнула, глядя на Кассиана с пугающим спокойствием. Её рука с кинжалом безвольно опустилась, а сама она подалась вперед, насаживаясь на лезвие, словно пытаясь оказаться как можно ближе к мужчине, который лишил её жизни.
— Твое время давно вышло, — тихо произнес Кассиан. В его голосе не было ни ненависти, ни торжества — только бесконечная, гнетущая усталость.
Маринесса подняла руку и коснулась его щеки. Её пальцы были ледяными, но на губах заиграла улыбка — искренняя, впервые за долгие годы.
— Ты всё такой же… — прошептала она.
Она притянула его голову к себе и поцеловала — горький поцелуй, пахнущий пылью и забвением. Кассиан не оттолкнул её. Он позволил ей это последнее касание, принимая её вину, её любовь и её безумие как свою собственную ношу. Когда Маринесса обмякла, он бережно опустил её на пол и закрыл ей глаза.
Зал на секунду погрузился в тишину. Даже Маргарет прекратила свой танец смерти, глядя на эту сцену с непривычной, несвойственной ей грустью.
И именно в эту тишину ворвался едкий, издевательский смех.
Из самой густой тени, что клубилась у подножия массивной колонны, шагнул Мариус. Он медленно хлопал в ладоши, и каждый звук отдавался эхом, подобно выстрелу. На его губах играла предвкушающая улыбка.
— Увлекательное зрелище! — провозгласил Мариус, подходя ближе. — Трагедия, драма, предательство… Вы всегда так предсказуемы в своей сентиментальности. Неужели вы действительно думали, что сможете поймать меня?
Мариус резко сократил расстояние, двигаясь с противоестественной скоростью. Прежде чем Кассиан успел подняться, иллюзионист уже оказался за спиной Астрид. Его длинные, тонкие пальцы впились в её волосы, рывком откидывая голову девушки назад. Астрид вскрикнула от боли, тщетно пытаясь ухватиться за руку мучителя.
— О, маленькая смертная, — прошептал Мариус ей на ухо, прижимая свободную руку к её горлу. — Твоя кровь пахнет страхом. Это такой изысканный парфюм.
Кассиан замер. Его рука сжала рукоять меча так сильно, что костяшки побелели. Любое резкое движение могло стоить Астрид жизни.
— Отпусти её, Мариус, — прорычал Кассиан. Его аура начала дестабилизировать пространство вокруг. Стены зала пошли глубокими трещинами, с потолка посыпалась каменная крошка.
— Отпустить? — Мариус картинно приподнял бровь. — Ты убил свою бывшую возлюбленную ради этой девчонки? Это даже не смешно — это жалко. Вы все здесь — марионетки в моем театре. Финал давно написан.
Он слегка надавил пальцами на шею Астрид, и та захрипела.
— Мариус, хватит! — Арго выступил вперед, поднимая руки. Вокруг него начала собираться энергия, готовая взорваться ослепительным светом. — Ты заигрался. Ты создал этот мир, но забыл: даже в театре куклы могут перерезать нити.
— О, Арго, дорогой мой друг, — Мариус рассмеялся, но в его смехе прозвучала истеричная нотка. — Ты всегда был слишком правильным. Слишком прямолинейным. Ты думаешь, это реальность? Вы все — мои грезы! Я — автор этого сценария!