***
Лес за домом Элины был пропитан запахом сырости и прощания. Октябрь вступил в свои права, превращая мир в увядающее полотно, сотканное из багрянца, охры и выцветшего золота. Листья — тысячи, миллионы мертвых листков — устилали землю, создавая хрупкий, шуршащий саван. Каждый шаг по ним отзывался сухим, ломким треском, похожим на хруст костей. Они были повсюду: на плечах, в спутанных волосах, забивались в щели коры старых дубов, напоминая о том, что всему живому рано или поздно суждено стать прахом.
Астрид стояла, прижавшись спиной к шершавому стволу старой березы, кора которой местами отслаивалась, обнажая бледную кожу дерева. На ней были черные джинсы, простая белая майка и плотная кожаная куртка — казалось, она была единственной броней, отделявшей девушку от мира людей. Темные солнцезащитные очки скрывали взгляд, но не могли скрыть того напряжения, которое вибрировало в каждой мышце ее тела.
Рядом, словно тень, застыл Кассиан. Строгие темные брюки, черная рубашка, застегнутая на все пуговицы, и длинное коричневое пальто делали его похожим на мрачного странника из забытых легенд. Он не двигался. Казалось, он даже не дышал. Кассиан был ее якорем, ее тишиной, ее молчаливым свидетелем в этом последнем акте человеческой жизни.
Они стояли здесь уже несколько часов. Время растянулось, став вязким, как смола.
— Она идет, — сказал Кассиан.
Астрид напряглась. Ее слух, обострившийся до болезненности, уловил ритм шагов: неровный, привычный, живой. Она выглянула из-за дерева. В конце тропинки показалась Элина. Она шла не спеша, прижимая телефон к уху плечом, и что-то оживленно рассказывала. В другой руке Элина несла бумажный пакет с продуктами: из него торчал багет, а сверху лежала связка бананов. Это выглядело настолько обыденно, настолько вопиюще нормально, что Астрид почувствовала, как внутри нее что-то сжалось от острой, почти невыносимой боли.
Элина была в своем старом кардигане, который Астрид помнила еще по временам их обычной жизни. Она смеялась — коротко, счастливо — и этот смех пронзил сердце Астрид острее любого клинка.
— Жди здесь, Кассиан, — прошептала Астрид. В ее голосе не осталось привычной стальной уверенности, лишь хрупкость вазы, которую вот-вот уронят.
Она вышла из-за дерева.
Холодный осенний ветер тут же ударил в лицо, растрепав волосы. Астрид чувствовала, как на нее опускаются желтые листья — медленно, словно оплакивая ее возвращение в этот мир. Элина была всего в десяти шагах и продолжала говорить по телефону.
— Элина, — позвала Астрид. Имя сорвалось с губ почти беззвучно, но в тишине осеннего дня оно прозвучало как выстрел.
Элина замерла. Закончив фразу, она нахмурилась, глядя на экран телефона, и медленно повернулась. Увидев Астрид, она остановилась.
Время застыло. Воздух стал настолько густым, что стало тяжело дышать. Пакет с продуктами выскользнул из рук Элины. С глухим стуком он упал на асфальт и разорвался: молоко потекло белой лужей, яблоки покатились в разные стороны, словно мелкие красные планеты, теряющие орбиту.