— Могу или не могу — это слова для слабаков, — отрезал Арго. Его глаза, холодные, как у хищного зверя, буравили её насквозь. Он шагнул вперед, и его тяжелые сапоги гулко ударили по полу. — Ты хотела власти? Ты хотела быть рядом с Кассианом? Тогда соответствуй. А пока ты выглядишь как напуганный щенок, пытающийся укусить волка. Снова. Стойка.
Астрид едва успела принять защитную позицию, как массивный кулак Арго просвистел в сантиметре от её лица. Она уклонилась, чувствуя, как поток сжатого воздуха обжигает кожу. Это был адский танец, в котором партнеры не стремились к гармонии, а жаждали уничтожить друг друга.
День за днем, тренировка за тренировкой. Астрид перестала считать время. Она забыла вкус пищи и глубину сна. Её мир сузился до размеров тренировочной площадки: тяжесть собственного тела, резкий голос Арго и постоянное, пульсирующее ощущение силы внутри, которое она никак не могла приручить.
На пятый день она начала падать чаще. На шестой — плакать от бессилия, которое Арго тут же пресекал очередным ударом. Но сегодня, на седьмой день, что-то изменилось. Внутри неё словно прорвало плотину.
— Гнев — это топливо, Астрид, — голос наставника стал неожиданно тише, но не потерял остроты. — Но если ты позволишь ему сжечь себя, ты ничего не добьешься. Используй его. Направь его.
Астрид закрыла глаза и глубоко вздохнула. Она попыталась сосредоточиться, представив тьму не как врага, а как часть своего естества. Она позволила этой энергии вплестись в саму ткань реальности вокруг. Она перестала сопротивляться. Она просто позволила себе быть.
Арго снова рванул вперед, занося руку для сокрушительного удара. Астрид инстинктивно выставила блок, но вместо того чтобы просто опираться на физическую силу, она позволила той черной, тягучей энергии, что дремала в венах, выплеснуться наружу.
Вспышка, последовавшая за этим, не была взрывом. Это была тишина. Абсолютная, звенящая тишина, которая мгновенно окутала зал.
Арго, ожидавший очередного провала, внезапно отлетел назад, словно его ударили невидимым тараном. Он проехался пятками по камню, остановившись у самой стены, и удивленно поднял бровь.
Астрид стояла посреди площадки, тяжело дыша.
Арго медленно выпрямился, отряхивая плечи своего черного плаща. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на гордость, хотя он тут же спрятал её за привычной маской суровости.
— Браво, Астрид, — тихо сказал он, нарушая звенящую тишину. — Ты овладела силой за неделю, которой многим не под силу овладеть и за годы. Некоторые демоны по крови тратят века, чтобы научиться просто направлять её.
Астрид посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Чувство было странным, почти чужеродным, но невероятно правильным.
Он указал на дальнюю стену Цитадели. За то время что Астрид находилась в шахтах, здесь образовались глубокие трещины
Астрид подошла к стене. Положив ладони на холодный, покрытый паутиной трещин камень, она закрыла глаза. Она представила, как эта сила, текущая в ней, не обрушивается ударом, а сочится, заполняя пустоты, словно расплавленный воск, принимающий форму.
Когда Астрид открыла глаза, она увидела, что трещины на стенах исчезли, а сама комната казалась другой — более четкой, более реальной.
Она поняла: она не просто научилась управлять силой. Она научилась с ней договариваться.
Она чувствовала каждую трещину, каждый скол. Её энергия хлынула из ладоней — густая, темная, словно сама материя Ада. Она видела, как трещины светятся, как края камня плавятся и срастаются, становясь даже прочнее, чем были раньше.
Арго наблюдал со стороны, скрестив руки на груди. Он видел, как меняется структура Цитадели.
— Ты привязала себя к этому месту, — сказал Арго, когда работа была завершена и стена стала монолитной, словно её только что возвели. — Теперь Цитадель — это часть тебя. Ты чувствуешь каждый вздох этого замка.
Астрид развернулась. Её лицо было бледным, а глаза приобрели странный, почти нечеловеческий оттенок.
— Это не приносит мне радости, Арго.
— Радость — удел смертных, — отрезал он, разворачиваясь, чтобы уйти. — Иди отдохни. Ты заслужила несколько часов тишины.
Астрид побрела в свои покои по бесконечным коридорам. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Она чувствовала Цитадель — она чувствовала всех, кто находился в этих стенах. И это знание душило её.
Войдя в свои покои, она первым делом опустилась на кровать. Комната была просторной, обставленной с пугающей роскошью, но она казалась Астрид клеткой.
Дверь тихо скрипнула. Астрид даже не повернула головы. Она знала, кто это. Она чувствовала его ауру ещё за несколько минут до его появления — тяжелую, властную, с привкусом корицы и жженого сахара.
Кассиан.
Владыка Ада вошел медленно. Он остановился в паре шагов от кровати, глядя на неё с выражением, которое сложно было описать. Там была и гордость, и облегчение, и что-то, что Астрид старалась в себе убить — нежность.
— Ты справилась, — сказал он, и голос его был низким и бархатным. — Я видел стены, Астрид. Это было… невероятно. Даже мой отец не ожидал, что ты научишься этому так быстро.
Астрид медленно поднялась, её движения были механическими. Она посмотрела на него, но в её глазах не было ничего — ни огня, ни любви, ни даже ненависти. Пустота. Как те трещины, что она только что залатала.
— Да, — ответила она равнодушно. — Тренировки прошли успешно.
Кассиан шагнул ближе. Он протянул руку, желая коснуться её щеки — жест, который раньше заставлял её сердце биться чаще, а кожу покрываться мурашками. Теперь же она лишь слегка отклонилась, так что его пальцы коснулись лишь воздуха.
— Ты выглядишь изможденной, — прошептал он, и голос его дрогнул. — Я приказал принести лучшее вино и еду. Ты должна восстановиться. Астрид, посмотри на меня.
Она подняла взгляд. Его глаза — черные бездны, в которых, казалось, можно было утонуть, — сейчас отражали лишь её собственную отчужденность.
— Кассиан, — произнесла она, и это звучало как приговор. — Ты ведь пришел не ради моих успехов в строительстве стен.
Он горько усмехнулся, опустив руку.
— Ты права. Завтра будет прием знати. Все высшие демоны Ада соберутся в Тронном зале. Марго уже готовит интриги, Альбро пытается убедить меня, что некоторые роды планируют мятеж. Мне нужно, чтобы ты была рядом.
— Я буду, — ответила она, не меняя выражения лица