— Какая? — она подняла на него глаза. В них не осталось и следа той жесткости, с которой она обычно встречала его в последнее время.
— Живая, — он чуть наклонился, сокращая расстояние между ними до минимума. Его близость была осязаемой, как электрический разряд. — Не та воительница, которая должна постоянно защищаться, не тот демон, который всегда ожидает удара в спину. Ты просто Астрид. Моя Астрид.
Он коснулся ее губ в легком, почти невесомом поцелуе, который, впрочем, заставил сердце девушки пропустить удар. В этом жесте не было ни доминирования, ни подчинения, часто сопровождающих связи демонов. В нем была тихая, пугающая обоих нежность. Астрид подалась вперед, обвивая руками его шею, чувствуя силу, скрытую в его плечах. Кассиан с глухим довольным стоном обхватил ее за талию и, легко подхватив, закружил.
Астрид рассмеялась — звук был чистым и легким, как серебряный колокольчик. Мир вокруг них перестал существовать. Не было ни политических интриг, ни скрытых угроз, ни тяжелого груза ответственности за души, томящиеся в Аду. Было только их дыхание, тепло тел и этот момент, который казался вечностью. Они опустились на мягкую, сочную траву, продолжая смеяться, забыв обо всем на свете.
Идиллию нарушили шаги. Приближался один из прислуг — молодой парень, низший демон с опущенной головой. Он явно был смущен тем, что стал свидетелем такой сцены, и его аура нервно пульсировала страхом.
— Прошу прощения, Владыка, письмо для госпожи, — пробормотал он, замирая в нескольких метрах от них и не поднимая глаз. — Я не хотел прерывать, но это срочно.
Астрид мгновенно отстранилась. Улыбка сползла с ее лица, сменяясь привычной маской холодной решимости. Она поднялась, отряхнула платье, и в ее глазах снова зажегся тот ледяной, проницательный огонь, который заставлял трепетать даже самых сильных воинов. Кассиан тоже выпрямился, его лицо приняло выражение каменной невозмутимости.
Слуга протянул небольшой свиток, скрепленный черной печатью, которая выглядела как свежая рана на бумаге.
— Курьер только что прибыл, — голос парня дрожал. — Это от лорда Иммануэль. Лично в руки. Он сказал, что это вопрос жизни и смерти.
Астрид забрала пергамент. Одного упоминания Иммануэля было достаточно, чтобы атмосфера в саду изменилась, став тяжелой и душной. Она развернула бумагу. Почерк был резким, острым, как бритва — уверенный, властный, не терпящий возражений и сомнений: «Время пришло для открытого разговора. Я жду вас у старой часовни в час пик. Ваше присутствие обязательно для будущего нашего союза».
— Что он хочет? — голос Кассиана прозвучал глухо, почти рычаще. Он уже читал письмо через плечо Астрид.
— Встречи, — Астрид свернула пергамент, сжимая его в кулаке так сильно, что костяшки побелели. — Личной встречи. Иммануил не стал бы писать такое просто так.
— Я пойду с тобой, — отрезал Кассиан, делая шаг вперед.
— Нет, — Астрид покачала головой, не оборачиваясь. — Если я приду с тобой, он сразу уйдет в оборону. Иммануил хочет видеть меня одну. Он надеется, что, изолировав меня от твоей поддержки, сможет манипулировать мной. Я должна выяснить, что у него на уме. Если он готовит засаду, я хочу знать об этом сейчас, а не когда он ударит в спину, когда я буду к этому не готова.
— Это безумие, Астрид. Он опасен, хитер и не гнушается никакими методами.
— Именно поэтому я и иду, — она посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде он увидел тот самый огонь, который заставил его влюбиться — искру решимости и смертельной опасности. — Он считает меня пешкой, которую можно переставлять на доске по своему усмотрению. Пора показать ему, насколько он ошибается. Я не позволю ему играть со мной, как это делал Мариус.
***
Место встречи было выбрано как нельзя более символично: полуразрушенная часовня на самой окраине поместья, скрытая в глуши леса. Деревья здесь росли так плотно, что свет почти не пробивался сквозь кроны, создавая ощущение вечных сумерек, даже когда солнце стояло в зените. Каменные стены часовни поросли плотным слоем мха.
Иммануэль уже ждал. Он стоял, опершись на плиту алтаря, и созерцал увядающие витражи, в которых, несмотря на разруху, еще угадывались лики древних божеств. Когда Астрид вошла, он даже не обернулся, словно чувствовал ее присутствие спиной, как хищник чует движение жертвы.
— Ты пришла, — его голос, гулкий и холодный, лишенный всякого тепла, разнесся под сводами часовни. — Я знал, что ты достаточно умна, чтобы не пропустить этот разговор. В тебе всегда жила эта жажда понять истинные правила игры.
Астрид остановилась в нескольких шагах. Рука инстинктивно легла на рукоять кинжала, скрытого под складками плаща. Она ощущала магический фон часовни: он был искажен. Кто-то явно наложил заклинание тишины, чтобы ни один звук не вырвался наружу.