— У вас пять минут, лорд Иммануэль. Говорите, зачем вы меня вызвали. Я не любитель прогулок по руинам.
Иммануэль медленно повернулся. Его лицо, изрезанное морщинами опыта и жестокости, хранило странное, почти отеческое спокойствие. Он сделал шаг навстречу; тяжелый плащ глухо зашуршал по каменному полу.
— Ты играешь в опасную игру, девочка. Союз с Кассианом? Да, он прямой наследник после Арго, и это самый простой путь к власти. Но это путь в никуда. Он — осколок прошлого, чья сила тает с каждым днем. Мир меняется, Астрид. Старые порядки рушатся, и те, кто цепляется за них, падут вместе с ними. Он слаб, потому что позволяет эмоциям управлять своей рукой. Ты же... — он окинул ее оценивающим взглядом, — ты обладаешь мощью, которую он никогда не поймет и не сможет укротить. Ты могла бы управлять этим миром. Ты могла бы стоять во главе стола, а не быть чьим-то приложением.
Астрид молчала. Она слушала, как ветер завывает в разбитых окнах, анализируя каждое слово, каждое движение его рук.
— Я предлагаю тебе не просто союз, — продолжал он, повышая голос, в котором теперь звучало нескрываемое возбуждение. — Я предлагаю власть. Абсолютную. Ты получаешь земли Кассиана, мою полную поддержку и влияние в Высшем Совете. Взамен... ты просто уберешь его. Ты знаешь его слабости лучше всех. Ты знаешь, где он спит, о чем думает, когда теряет бдительность. Ты — ключ к его гибели.
Он подошел почти вплотную. Его дыхание пахло старой бумагой, сушеными травами и чем-то металлическим — запахом запекшейся крови, которую он привык проливать.
— Подумай сама, Астрид. Зачем тебе этот мальчишка, который только и умеет, что создавать проблемы и цепляться за идеалы? С моей помощью ты станешь королевой в тени. Мы перепишем правила игры. Разве ты не хотела этого всегда? Разве ты не жаждала возмездия за все годы, когда тебя считали лишь пешкой в чужих руках? Разве ты не хочешь, чтобы весь мир преклонил перед тобой колени?
Астрид молчала. Она смотрела на него не мигая, словно пытаясь разглядеть суть его предательства — ту самую гниль, что скрывалась за пафосными речами. В тишине часовни воздух сделался густым, как патока, затрудняя дыхание. Иммануил ждал. Он был уверен, что каждое слово бьет точно в цель, в самое больное место ее амбиций, что он нашел рычаг, способный перевернуть ее мир.
— Ты ведь жаждешь большего, — вкрадчиво прошептал он, едва касаясь кончиками длинных, тонких пальцев ее плеча. — Скажи «да», и завтра утром он станет лишь воспоминанием. Он исчезнет, а ты займешь трон, который по праву должен принадлежать тебе.
Астрид медленно подняла взгляд. В ее глазах не было ни страха, ни колебаний — только ледяная пустота. Иммануэль невольно отшатнулся, словно столкнувшись с порывом студеного ветра. Она сделала шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство, и голос ее прозвучал тихо, но отчетливо, как сталь по щиту:
— Вы ведь слышали, что произошло с Мариусом, когда он пытался мною манипулировать? — В этом вопросе сквозила такая расчетливая ненависть, что Иммануил на секунду замер. Лицо его вытянулось. — Мариус думал, что знает меня. Он воображал, что я — лишь удобный инструмент: можно взять, повертеть в руках и выбросить. Он полагал, что волен играть моей жизнью, как фигурой на доске. А потом он перестал дышать. Имя его стерлось из всех хроник — даже из тех, которые он писал сам.
Она шагнула ближе, вынуждая его отступать к алтарю, в самые густые тени.
— Вы говорите о власти, лорд Иммануэль. О переписывании правил. Но вы совершаете ту же ошибку, что и все до вас, те, чьи кости давно истлели. Вы смотрите на меня и видите лишь то, что хотите видеть. Вы видите женщину, которую легко соблазнить троном. Смертную, получившую силу и не знающую, что с ней делать.
Астрид усмехнулась — холодно, жестоко. Усмешка не коснулась глаз; они оставались пустыми, как черные дыры.
— Вы предлагаете мне предать того, кто заставил меня почувствовать себя живой, ради союза с тем, кто внушает лишь омерзение? Вы серьезно считаете это предложением, от которого нельзя отказаться? Вы переоценили свою значимость, лорд.
Иммануэль попытался выпрямиться. Его лицо исказила гримаса ярости, где гордыня смешалась со страхом. Он хотел возразить, оправдаться, но Астрид не дала ему вставить и слова. Она была быстрее. Она была холоднее.
— Скажите, лорд Иммануэль… — она наклонилась к его уху. Ее голос превратился в ледяной шепот, от которого, казалось, замерз воздух под сводами. — Вы уже выбрали себе место на кладбище? Составили завещание? Потому что, если вы еще раз попытаетесь манипулировать мной или моими решениями, если еще раз произнесете его имя в таком контексте… Хотите быть следующим, чье имя станет лишь предупреждением? Следующим, кого сотрут из истории, оставив после себя лишь пыль? Хотите?
Она отстранилась и посмотрела на него с таким презрением, с каким смотрят на насекомое, которое вот-вот раздавят сапогом.
— Уходите. С глаз моих долой, пока я не решила, что наш разговор утомил меня достаточно, чтобы начать действовать прямо сейчас. И передайте своим приспешникам: держаться подальше. Иначе я не обещаю, что это будет просто предупреждение.
Иммануил стоял, побелевший от ярости и скрытого, животного страха. Он открыл рот, желая сохранить остатки достоинства, но не нашел слов. В ее глазах он увидел бездну, где не было места компромиссам или жалости. Это не была женщина, которую можно переиграть. Это был враг, с которым можно только воевать до конца.
Астрид просто развернулась и пошла прочь, к выходу из часовни, даже не оглядываясь. Она знала, что он будет смотреть ей в спину, и знала, что он обязательно станет искать способ нанести ответный удар. Но ей было все равно. Она понимала: сегодня посеяла в его душе семя сомнения, семя паранойи, которое будет пожирать его изнутри. Это было лишь началом конца.
Когда она вышла на свежий воздух, ее встретил прохладный ветер, играющий с прядями волос. Вдали, на холме, она заметила знакомый силуэт. Кассиан ждал ее. Он не последовал за ней, как и обещал, соблюдая дистанцию, которую она потребовала, но он был там — готовый подхватить ее, если она упадет, готовый уничтожить любого, кто посмеет причинить ей вред.
Астрид медленно выдохнула, вбирая в легкие чистый утренний воздух, пропитанный запахом близкой грозы.
Она направилась к Кассиану. Каждый ее шаг был уверенным, тяжелым — поступь самой судьбы. Она шла навстречу своему мужчине, своему демону