Альбро вздохнул, понимая, что Маргарет не успокоится, пока каждый сантиметр зала не будет соответствовать её перфекционизму. Он начал помогать другим распорядителям, перемещая массивные щиты и знамена, требующие не только магической настройки, но и банальной физической силы.
— Ты слишком усердствуешь, — бросил он через некоторое время, когда Маргарет заставила переставить целую колонну на три дюйма левее. — Никто даже не заметит, криво стоит этот щит или прямо. Астрид будет занята тем, чтобы не упасть в обморок от важности момента.
Маргарет обернулась к нему. Её глаза, холодные, как зимние звезды, блеснули в полумраке.
— Дело не в Астрид. Дело в Цитадели. Если мы позволим здесь царить беспорядку в такой день, это станет знаком слабости. А слабость — это то, что мы не можем себе позволить. Сейчас, как никогда, — она сделала паузу, наблюдая, как Альбро перехватывает тяжелый кованый сундук. — Ты выглядишь уставшим, Альбро. Стареешь?
— Я просто… работаю, — он с грохотом опустил сундук на место. — В отличие от некоторых, кто только дает указания с бокалом вина в руке.
Маргарет усмехнулась, но в этой усмешке не было злобы — скорее, привычное превосходство. Она сделала шаг к нему, и её движения были грациозными, почти пугающими своей выверенностью.
— Кто-то должен быть мозгом этой операции. Ты — мышцы. И, честно говоря, Альбро, ты справляешься. Почти не спотыкаешься.
Они стояли посреди зала, пока слуги сновали вокруг них, подобно муравьям. Альбро выпрямился, подбоченившись. Он посмотрел на Маргарет, и в его глазах промелькнула тень сомнения — редкий проблеск эмоций, который он обычно скрывал под маской невозмутимого профессионализма.
— Знаешь… — начал он, понизив голос, чтобы другие не услышали. — Мы столько лет здесь. Рядом с Кассианом.
Маргарет вопросительно изогнула бровь, не отводя от него взгляда.
— И? К чему этот исторический экскурс?
— Просто… мне любопытно. За все эти столетия… Ты когда-нибудь любила его? Ну, по-настоящему. Не как союзника или друга, а… ну, ты понимаешь.
Вопрос повис в воздухе, странно неуместный среди суматохи предкоронационных приготовлений. Маргарет замерла. На секунду показалось, что она сейчас разразится язвительной тирадой, но вместо этого она сделала еще один глоток вина, глядя в пустоту поверх голов слуг. Её лицо осталось непроницаемым, словно маска из черного камня.
— Любила? — она повторила слово так, будто оно было чем-то непонятным и малоприятным. — Альбро, ты задаешь глупые вопросы. Любовь — это болезнь, которую выдумывают слабые, чтобы оправдать свои нелогичные поступки. Я дорожу Кассианом. Он — ось, на которой держится этот проклятый мир, и, будучи его опорой, я обеспечиваю и свою безопасность. Он — как лучший меч, который только можно пожелать: надежный, острый, беспощадный. Разве ты любишь свой клинок, Альбро? Ты заботишься о нем, чистишь, точишь, следишь, чтобы лезвие не затупилось. Но ты не испытываешь к стали трепета в груди.
Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде читалась пугающая честность.
— Нет, Альбро. Я никогда не любила Кассиана. Ни в одном из пониманий, которыми оперируют смертные. Он просто единственный, кто видел во мне личность, а не воина или бесполезную девчонку, которая вечно лезет в бой, чтобы показать свой скверный характер. Он всегда был рядом, приходил на помощь. Я дорожу им как другом, но не более того.
Альбро отвел взгляд, чувствуя, как внутри что-то остыло. Он знал, что она говорит правду. В этом и была вся Маргарет — абсолютно прозрачная в своей холодной прямоте.
— Понятно, — коротко бросил он.
— Продолжай работать, — она снова стала прежней — колкой и властной. — Или ты хочешь, чтобы я сама взялась за этот сундук?
***
Спустя несколько часов, когда последние приготовления были завершены, а зал засиял мертвенно-бледным светом факелов, отражавшихся в начищенном обсидиане, они оба почувствовали, что силы на исходе. Без слов, молчаливо согласившись, они направились в кабинет Альбро.
Это была небольшая, заваленная свитками и отчетами комната, пропитанная запахом старой бумаги и пыли. Маргарет без приглашения рухнула в массивное кресло у окна, выходящего на бескрайнюю пустошь Ада. Альбро тяжело опустился в другое, более простое кресло, придвинутое к рабочему столу.
Тишина стала почти оглушительной после суеты зала. Маргарет отставила пустой бокал, который она успела наполнить из графина, стоявшего на столе Альбро, и прикрыла глаза.
— Мне нужно подготовить отчёты о расходах на эти чёртовы гирлянды, — пробормотал Альбро, не двигаясь с места. — Ты можешь отдохнуть пока тут, если хочешь. Хотя я сомневаюсь, что ты умеешь просто отдыхать.
— Я умею, — огрызнулась Маргарет, не открывая глаз. — Просто редко позволяю себе такое занятие.
Альбро с трудом поднялся, подошел к столу и начал перебирать стопки пергамента. Он выглядел действительно измотанным. Внезапно он резко дернулся, и из его груди вырвался сдавленный вскрик.
— Ауч! — воскликнул Альбро, хватаясь за левую руку.
Маргарет мгновенно открыла глаза. Её леность улетучилась, сменившись привычной настороженностью. Она вскочила, и её движения были быстрыми и точными.