Деньги переходили из рук в руки, но за два часа сражений выигрыш банка неуклонно рос. Видал непрерывно пил. Впрочем, как и краснолицый мистер Кворлз, который с каждым бокалом все больше мрачнел. На Видала же вино, похоже, не действовало. Рука его не потеряла твердости, и лишь опасный блеск, появившийся в темных глазах, выдавал состояние его светлости.
Сэр Руперт, еще один любитель выпить, довел себя до полного исступления: глаза его так и сверкали, на лице блуждала бессмысленная улыбка, а густо напудренный парик съехал набок. Мистер Фокс, успевший расправиться со второй бутылкой, казалось, задремал. Сэр Руперт немного выиграл, затем опять проиграл и крикнул через стол своему племяннику:
— Черт бы тебя побрал, Видал, что-то вяло идет игра! Давай ускорим, мой мальчик!
— Желаете взять банк, дядюшка Руперт?
Милорд вывернул карманы и принялся, подсчитывать гинеи. Это оказалось не самым легким занятием.
— Одиннадцать! — объявил он наконец, оглушительно икнув. — Нет, мой мальчик, с одиннадцатью гинеями тут делать нечего. У Тимоти для открытия банка нужно не менее шестидесяти гиней.
Маркиз невозмутимо объявил:
— Поднимаю до двухсот, джентльмены.
Мистер Фокс открыл глаза и кивнул. Боулинг откинулся на спинку стула.
— Я пас, — сказал он. — Это для меня чересчур.
— Банк не может всегда выигрывать, — резонно заметил маркиз. — Оставайтесь, Джек, ночь только началась.
Мистер Боулинг, прищурившись, взглянул на часы, висевшие на противоположной стене.
— Началась? Да уже пятый час.
— По-моему, это только начало! — развеселился лорд Руперт. — Пятый час? Детское время!
Мистер Боулинг рассмеялся.
— Возражаю! Я привык к размеренному образу жизни. Вы, наверное, решили здесь же и позавтракать. А я отправляюсь на боковую.
— Оставайтесь, Боулинг! — посоветовал лорд Чолмондли. — Мы еще разобьем маркиза. Видал! Та гнедая кобыла от Шальной Молли еще в твоем стойле? Ставлю свою Голубую Молнию против этой твари, что возьму банк до шести часов.
Маркиз подлил себе вина.
— Согласен, но не до шести, а до пяти.
Мистер Фокс широко распахнул глаза.
— В чем дело? Ты хочешь спать, Видал?
— Я могу остаться лишь до пяти, — твердо сказал маркиз. — Мне надо съездить в Ньюмаркет и обратно.
У лорда Чолмондли округлились глаза.
— Храни нас Господь, дружище, вам нельзя сегодня ехать! Да вы с ума сошли, маркиз! Ньюмаркет! Черт побери, Видал, вы и в самом деле пьяны. Не делайте глупостей! Я же поставил на вас целых пятьсот фунтов!
— Успокойтесь, любезный, — в голосе его светлости сквозила насмешка. — Я лучше правлю, когда пьян.
— Да еще всю ночь на ногах! Нет, Видал, черт бы вас побрал, немедленно в постель, безумец!
— Что, упустить вашего хваленого скакуна?! Будь я проклят, если соглашусь на это унижение. Мой экипаж прибудет ровно в пять. Так вы согласны на пари? Вы берете банк до пяти — ваш жеребец против моей лошади.
— Идет! — Чолмондли хлопнул по столу ладонью. — Ведь час у меня еще есть. Вполне достаточно. Где журнал регистрации пари?
Пари было оформлено по всем правилам. Лакей уже собирался унести журнал, когда Видал медленно сказал:
— Я ставлю еще пятьсот фунтов, что доберусь до Ньюмаркета вовремя. Иду ва-банк, Чолмондли.
— Записано! — с готовностью воскликнул Чолмондли. — Теперь я к вашим услугам, Видал. Играем!
— Играем, — подхватил маркиз и нацепил монокль, дабы проследить за поведением брошенных на стол костей.
Чолмондли поставил на шестерку. Лорд Руперт хмуро наблюдал за тем, как бодро катятся по столу кости.
— Две единицы, — объявил он. — Так говоришь, Видал, банк не может выигрывать постоянно?
Краснолицый Кворлз, нетерпеливо постукивавший ногой по полу, вдруг выпалил:
— Я бы сказал, что это милорд Видал не может проиграть!
Видал небрежно выронил монокль.
— Вы что, ясновидящий? — ласково осведомился он.
— Если решили выйти из игры, Кворлз, то лучше посторонитесь и не мешайте нам! — вспылил Чолмондли.
Обстановка явно накалялась.
— Будьте покойны, любезный, я остаюсь в игре, но мне кажется, у этого фантастического везения имеется подозрительный привкус.
Мистер Фокс извлек из кармана миниатюрное зеркальце и принялся изучать свою физиономию. Он поправил парик, стряхнул с отворота пиджака крошку табака, провел тонким пальцем по немыслимо изогнутым бровям.