Прошло уже больше половины представления, и Софи Чаллонер сидела в ложе с надутым видом. Элиза Метчем весь вечер хихикала над тем, что ее воздыхатель не явился, а потому настроение Софи было основательно испорчено. Да еще несносная Мери подлила масла в огонь. Мало того, что притащила с собой этого увальня Джошуа, так еще имела нахальство заявить, что после ночного происшествия Видалу не до светских развлечений.
Поскольку слухи о дуэли в заведении Тимоти распространились по Лондону с немыслимой скоростью, кое-что из этих разговоров успело достичь и прелестных ушек старшей мисс Чаллонер. Как, впрочем, и не столь привлекательных ушей кузена Джошуа, не преминувшего сообщить, что он думает о распутнике маркизе. Разгневанная Софи заявила, что верх наглости судить тех, чье высокое положение несопоставимо с твоим собственным. Пока тугодум Джошуа подыскивал ответ, Софи брезгливо повела белоснежным плечиком и погрузилась в увлекательную беседу с мисс Метчем.
Остальную часть проповеди кузен Джошуа обрушил на голову Мери Чаллонер, которая выслушала его в полном молчании. Рассеянный взгляд девушки навел Джошуа на подозрение, что она не обращает на его слова никакого внимания. Неожиданно выражение лица мисс Чаллонер переменилось. Мери замерла, глаза ее расширились. Джошуа, несмотря на изрядное самомнение, не посмел предположить, что чудесное превращение вызвано его обличительной речью. Он повернулся, дабы выяснить, что привлекло внимание собеседницы.
— О Господи! — Джошуа напыжился. — Вот бесстыдник! Пусть только посмеет приблизиться к Софи, уж я-то знаю, как следует поступить.
Маркиз Видал, стоя в партере, в монокль изучал ложи.
Мисс Чаллонер едва сдержала смех. Бесстыдник?
Разумеется, поведение маркиза бесстыдно, но в своем высокомерии Видал этого не сознавал, как не сознавал и того, что публика пожирает глазами его персону, а отнюдь не сцену.
Наконец Мери обратила внимание на кузена.
— Весьма своевременное предостережение, милый Джошуа, — одобрила она, — поскольку маркиз Видал как раз собирается, как вы верно заметили, приблизиться к Софи.
Мистер Джошуа Симпкинс устремил строгий взор на безмятежного бесстыдника. Маркиз пробирался через толпу, сгрудившуюся за последними рядами партера. Мистер Симпкинс дернул Софи за рукав.
— Кузина! — высокопарно заговорил он. — Я не могу не испытывать чувства ответственности за вас, а потому запрещаю вам разговаривать с этим распутником.
Его слова, как ни странно, не произвели должного впечатления. Софи тут же позабыла о своих надутых щеках и оживленно защебетала:
— Он здесь? Где, ох, да где же? Я его не вижу! Я знала, знала, что Видал меня не обманет! Ну и достанется ему от меня за опоздание! — И она счастливо улыбнулась.
На какое-то время маркиз скрылся из виду, через несколько минут в дверь ложи постучали.
Софи встретила Видала обольстительной улыбкой, которая и упрекала, и манила одновременно.
— А, так это вы, милорд? По правде сказать, я уже и не ожидала вас увидеть. После всех драматических историй, которые мы сегодня услышали, я всерьез испугалась за вас.
— И почему же? — осведомился его светлость, целуя ручку красавице. — Неужели вы думаете, будто я способен доставить хоть малейшее огорчение такой прелестнице, как вы?
— О, милорд, я ведь не знаю, как вы поступите, если я вас вдруг рассержу, — звонко рассмеялась София.
— Тогда не стоит меня сердить, — посоветовал маркиз. — Вместо капризов лучше давайте выйдем в коридор. Занавес поднимется лишь через несколько минут.
— Но вы разве не знаете, что идет пятый акт? Вы появились вовремя, чтобы увидеть концовку пьесы.
— Ну так просветите меня, о чем пьеска, — улыбнулся его светлость.
— Вы этого не заслужили, — жеманно проворковала Софи и поднялась, — если я и выйду с вами, то лишь на одну-единственную минутку.
Мистер Симпкинс предостерегающе кашлянул.
— Вы что-то сказали, сэр? — надменно обронил маркиз.
В голосе Видала было столько высокомерия, что бедный Джошуа тут же стушевался и пролепетал нечто маловразумительное. Снисходительно улыбнувшись, маркиз собирался уже открыть дверь, когда его внимание привлек румянец, полыхавший на щеках старшей мисс Чаллонер. Он вздернул брови. С какой стати эта девица красна как рак? Мери подняла голову, и на мгновение их взгляды скрестились. Видал прочел в глазах девушки глубокое презрение. Покинув ложу, маркиз спросил у Софи, чем он мог досадить ее сестрице.
— Мери не одобряет вашего поведения, милорд, — последовал равнодушный ответ.