– Это мое личное дело. – Она не опустила глаз, встретим его испытующий взгляд. – Мне нужно, чтобы вы только объяснили мне, как это делается.
– Я могу научить вас этому, миледи, – произнес он, сложив руки ладонями вместе. – А также чарам, прибегнув к которым вы будете насылать возмездие и кару на головы тех, кто причинил вам вред.
– Я не хотела бы использовать такие чары, Адам.
– Не хотели бы? – Он скривил губы в циничной улыбке.
– Нет.
Какой-то момент он изучал ее лицо, потом отвернулся.
– Хорошо, я научу вас, как это делать.
Труднее всего было выбраться из замка. Когда-то некоторые из стражей даже поплатились жизнью за то, что разрешили графине выйти за его пределы. Но в конце концов ей удалось выскользнуть за ворота, переодевшись в платье одной из служанок при детской. Малкольм еще не вернулся от королевского двора в Кинросе. Она направила лошадь к поросшему лесом подножию Ломондских холмов, и через десять минут огни сторожевых башен уже были не видны. Была жаркая, безветренная ночь, но все же, когда Элейн спрыгнула с лошади и привязала ее к дереву, по ее телу пробежал холодок. Старик Лиулф не отставал от нее; она сошла с дорожки и при свете звезд стала подниматься на холм. Никто не сможет подстеречь ее здесь. Давно было известно, что в этих местах водились привидения и что холмы заколдованы. Она взглянула на собаку. В ответ пес лизнул ее руку и негромко заскулил.
Без огня, похоже, не обойтись. Разжечь его было легко, этому она давно научилась. Собрав сухой листвы и веток, она обложила кучку камешками и, добавив туда сухих трав и ягод из мешочка Адама, запалила все это с помощью кремня и кусочка железа. Потом Элейн сжала в руке подвеску с фениксом.
Лиулф настороженно зарычал, и Элейн замерла, вслушиваясь в тишину холмов. Легкий ветерок коснулся ее кожи; ночной воздух благоухал тимьяном. Где-то вдалеке тихонько заржала лошадь.
– Александр? Милорд? – чуть слышно прошептала она, крепко сжимая пальцами подвеску. – Почему вы до сих пор сердитесь на меня? Его нет, он вернулся в Map.
Ветер застонал в деревьях позади нее, и она поняла, что уже не одна.
– Александр, – прошептала она. – Где ты?
Элейн проснулась на рассвете рядом с кучкой остывшей золы и пепла, когда первые лучи солнца засияли над долиной позади нее. Волосы ее были распущены – единственное свидетельство того, что с ней был ее любовник-призрак. Но может быть, она просто грезила?
XXIIЭдинбургский замок. Декабрь 1259
– Дональд Map здесь, в замке, – говорила Ронвен, стоя перед Элейн в маленькой спальне, отведенной Файфам в этот их приезд ко двору; вызвал их к себе сам король. Спальня находилась в Главной башне. Была зима, над озером Нор-Лох завывали ветры, колотясь о деревянные ставни замка; тяжелые двери трещали под их напором, словно были сделаны из тонких дощечек.
Элейн замерла. Она уже видела лорда Мара рядом с королем в большом зале, но Дональда как будто нигде не было. Ненадолго испытав нечто похожее на прежнее любовное томление, Элейн снова оставила всякие мысли о нем.
Она стала искать в сундуке золотое, украшенное эмалью ожерелье, что было в тон ее платью, которое она собралась надеть на следующий день. Сердце у нее взволнованно билось. Дональд Map был здесь, в Эдинбурге, под одной с ней крышей! Элейн перевела дыхание, чтобы успокоиться. Нет, она не будет о нем думать, не будет даже смотреть на него, если они встретятся в большом зале. Ее рука невольно потянулась к золотой цепочке с фениксом, висевшей у нее на шее. Едва осознавая, что делает, Элейн сняла через голову цепочку с подвеской, положила ее в ларчик для драгоценностей и плотно закрыла крышку.
У горевшего камина на теплой подстилке из вереска растянулась Энкрет с двумя щенками, Роулетом и Сабиной; старый Лиулф тихо умер во сне еще прошлой весной. Постели для Ронвен и двух служанок Элейн уже были расстелены, и на них сверху были навалены простыни и одеяла. Занавеси полога над огромной супружеской кроватью были подняты, пуховые перины взбиты. Малкольм все еще ужинал с королем в большом зале, не выражал желания отойти ко сну.
– Уверена, что ты не позволишь ему добиваться тебя на этот раз, – сказала Ронвен, помогая Элейн снять мантию.
– У меня нет никаких оснований думать, что он снова будет добиваться меня, – резко ответила ей Элейн. – Знать не знала, что он здесь. Я не видела его уже два года.
– Да, он в замке. И следит за тобой. Он все время следит за тобой.
– Тогда он дурак. – Элейн повернулась к Ронвен, чтобы та расшнуровала ей платье. Она не могла поверить, что он был в зале, а она не заметила его.
– Скажи только словечко, сокровище мое, я так пугану его… – тихо предложила Ронвен.
– И скажу, – шепотом ответила Элейн.
Она легла в постель, и за ней задернули занавеси полога. Комната освещалась огнем в камине. Стук в дверь поднял Ронвен на ноги. Две другие женщины крепко спали, завернувшись в одеяла.
Ронвен с опаской приоткрыла дверь. За порогом стоял Дональд Map. Он держал в руке фонарь, колеблющимся пламенем слабо освещавший стены.
– Простите, я подумал…
– Вы подумали, что это комната графини Файф. – Ронвен не шептала, а шипела, как змея. – Она не хочет вас видеть. Она не желает иметь ничего общего с вами, вы это понимаете? – Ей было даже немного жалко молодого человека – в дрожащем свете фонаря она увидела, какое горе отразилось у него на лице. – А теперь уходите, не ждите, пока вернется лорд Файф и застанет вас здесь.
– Лорд Файф беседует с моим отцом и сэром Аланом Дервардом, и это еще на несколько часов… – Дональд глянул поверх Ронвен на кровать, и его лицо просветлело.
– Миледи!
Услышав приглушенные голоса в дверях, Элейн раздвинула занавеси полога. Ее волосы были распущены, плечи обнажены. Ниже она завернулась в легкое покрывало. Она рывком перекинула ноги через край кровати и встала.
– Дональд. – Голос ее сорвался, сердце готово было выпрыгнуть из груди. – Что ты тут делаешь?
– Элейн! Миледи! – Не обращая внимания на сопротивление Ронвен, он ворвался в комнату и, бросившись на колени перед своей возлюбленной, приник поцелуем к ее руке. – О, милая моя, как долго я тебя не видел! Как я соскучился!
Элейн посмотрела на двух спящих женщин и перевела взгляд на Ронвен.
– Сторожи у входа! – тихо приказала она ей. Взяв Дональда за руку, Элейн заставила его встать с колен. – Идем сюда, к окну. Мне надо поговорить с тобой.
Ронвен вытащила маленький кинжал, который до сих пор носила у пояса под платьем.
– Я могу позвать на помощь, миледи.
– Не будь дурочкой! – воскликнула нетерпеливо Элейн. – Не видишь разве, что я сама этого хочу! Если ты любишь меня, помоги нам. Посторожи за дверью, и никому ни слова!
Ронвен так и осталась стоять с круглыми глазами и открытым ртом. Элейн увлекла Дональда к окну. Тяжелые занавеси отделяли холодную оконную нишу от комнаты. На ледяном холоде они стояли, скрытые за занавесями, и в темноте вглядывались друг другу в лица. Дональд робко протянул к ней руки:
– Любовь моя.
Их руки встретились, и он нежно привлек ее к себе. Все ее клятвы навсегда оставить его были мгновенно забыты, едва она взглянула ему в глаза. Забыт был Малкольм, забыты ее грезы об Александре – словно не было этих двух лет разлуки. Дональд стал еще красивее, чем прежде. Для нее уже не существовало ничего, кроме страстного желания ощущать его губы на ее губах. Она в отчаянии покачала головой:
– Дональд, мы сошли с ума.
– Это сильнее меня. Ты мне нужна. И ты хочешь меня, не спорь со мной.
Еще миг – и его рука уже коснулась ее обнаженного тела под покрывалом, в которое она куталась. У нее замерло сердце, но она не оттолкнула его. Как будто не желая того, что должно было случиться, она закинула голову и в тот момент почувствовала его губы на своих губах. Нет, это не был легкий, волнующий поцелуй ее любовника-призрака. Он целовал ее жадным, страстным поцелуем вожделеющего мужчины. Элейн поразило то, что и в ней плоть отозвалась с такой же страстью.