Сейчас Рей скучала по Джессапу больше обычного. Он ей даже снился. Ей снилось, что она одна, в пустыне, поздно ночью. Кругом ни души. Рядом стоит их «олдсмобиль». Рей сидит на капоте и смотрит на небо. Раздается стук копыт, и Рей знает, кто это: одна из маленьких лошадок Джессапа, размером меньше пони, шерстка цвета ночи — черно-голубая. Лошадка подходит к Рей. Та знает, что ее прислал Джессап. Лошадка говорит, что Джессапа держат в плену посреди пустыни. Тогда Рей начинает плакать, лошадка тоже. От их слез образуется озерцо, в котором плавают серебристые рыбки, поблескивая в темной воде. Рей наклоняется к воде и видит, что вместо жабр у рыбок маленькие детские ручки, а в озерце уже плещутся не рыбки, а сотни детишек.
В другой раз ей приснилось, что они с Джессапом занимаются любовью. Проснувшись, Рей затосковала. А потом она все утро чувствовала слабость в коленках, словно только что выбралась из постели любовника. Скучая по Джессапу, Рей особенно остро чувствовала, что, в сущности, никому нет до нее никакого дела. Фредди Контина практически поселился в офисе, просиживая там ночи напролет и ломая голову над тем, почему ни один кинотеатр не хочет показывать фильмы, привезенные им из Европы. Разговаривать с ним Рей не хотелось, как, впрочем, и с Ричардом. С Ричардом явно творилось что-то неладное, это было видно невооруженным взглядом. Когда во время занятий в классе Ламаса Ричард опустился возле Рей на колени, она сразу поняла, что он не в себе, и сбилась со счета. После занятий они вместе шли на автостоянку, и Рей чувствовала, что его мысли где-то витают. Рей попыталась поговорить с ним о Лайле, но он отказался.
«Выбросьте ее из головы», — заявил он.
Но Рей не могла выбросить Лайлу из головы. Иногда, проснувшись среди ночи, Рей спрашивала себя, как ей заплатить Лайле за ту печаль, что была написана у нее на лице, когда она застала их с Ричардом в гостиной. Этот взгляд напомнил Рей о Джессапе. Наверное, она смотрела на него так же, когда поняла, что он собирается ее бросить.
Рей по-прежнему не верила, что Джессап ушел от нее навсегда, и все же старательно пыталась стереть его из своей памяти. Всю его одежду она отнесла в пункт приема одежды для бедных. Она отправила заявление на почту, сообщив, что такой-то адресат здесь больше не проживает. Она больше не подбегала к окну, заслышав чьи-то шаги. В тот день, когда она обычно праздновала годовщину их первого поцелуя, Рей отправилась в ближайший китайский ресторанчик и заказала там все, что Джессап терпеть не мог: креветки с соевым соусом, баклажаны со специями и курицу с каким-то странным, специфическим вкусом.
В воскресенье, в первых числах марта, когда Рей уже почти удалось забыть Джессапа, она вышла из душа и вдруг услышала, как в дверь кто-то стучит. Рей замерла, стоя посреди комнаты с полотенцем на голове. Ее словно обдало жаром. Рей быстро накинула купальный халат и пошла открывать дверь, отчаянно желая, чтобы это был Джессап. Но на пороге стоял Хэл, его партнер, и Рей не смогла скрыть разочарование.
Перед тем как постучать, Хэл некоторое время стоял под дверью, собираясь с духом. Он принес Рей гвоздики, подкрашенные красной краской, и у нее не хватило решимости выставить его. Сварив Хэлу кофе, Рей пошла в ванную комнату, чтобы одеться. Когда она вернулась на кухню, Хэл все еще мешал ложкой кофе. Казалось, его больше интересует то, куда Рей поставила его гвоздики, чем сам кофе. Усевшись за стол напротив Хэла, Рей внимательно на него посмотрела.
— Надеюсь, тебя не Джессап прислал? — спросила она. — А то, может, он вдруг решил узнать, как я себя чувствую и не нужно ли мне чего?
— Джессап? — смутившись, переспросил Хэл.
— Я знаю, Джессап на это не способен, — вымученно улыбнулась Рей.
— Ты меня извини, — сказал Хэл. — Если бы он мне сказал, что у него есть ты, я никогда не взял бы его в партнеры. Честно говоря, я вообще жалею, что с ним связался. — Хэл пригубил кофе и покачал головой. — Черт бы его побрал! Как только у него что-нибудь кончается — посуда или чистое белье, — он делает такой удивленный вид, будто всего этого у нас было навалом. Знаешь, Рей, с ним невозможно жить.
— А я жила, — бросила она.
— Ну, ты его любила, — сказал Хэл и положил себе еще сахару. Затем, словно внезапно что-то вспомнив, добавил: — Только не говори, что и сейчас его любишь.
— Если ты решил, что между нами все кончено, то выкинь это из головы, — заявила Рей.
— Я просто хотел тебе помочь, — ответил Хэл.