Костфаэль решил подождать, пока отец остынет, а то так можно нарваться и на порку. Костыль твердо решил, что не отступиться и Олега не постигнет ужасная участь. Он встал и молча вытер кровь с лица, а затем на приличном расстоянии последовал за эльфами.
За следующим поворотом через скалу показался город темный эльфов Дармагада, окруженный высокими каменными стенами, утыканными шипами. Город был необычайно прекрасен, но если столица лесных эльфов поражала мягкостью, спокойствием, умиротворением, то этот город являлся его полной противоположностью, словно кривое отражение в зеркале. Яркие кричащие краски, вместо спокойных мягких тонов, резкие "черты" столицы и никаких плавных переходов. Украшения в виде статуй ужасных животных либо воинственных темных эльфов. И вряд ли кто разберется в своих чувствах, то ли ужасаться, то ли восхищаться данным произведением искусства. Остроконечные дома с зазубренными буро-красными крышами. Темные окна, закрытые черными шторами, хранящие тайны хозяев. Таков Дармагад и его обитатели вполне соответствовали окружающему их миру.
Ворота открылись, когда Дарталиель и его отряд приблизились. Олега же едва не вывернуло наизнанку, когда он бросил взгляд на то, что висело на крепостных стенах. На пиках находилась кожа, с некоторых капала свежая кровь. Костыль не солгал, когда сказал, что его раса обожает снимать кожу с пленников. Олег представление не имел, за какие прегрешения темные эльфы могли поступить так жестоко с пленниками или у них такое страшное хобби?
Проходящие мимо Дарта эльфы делали изящный жест рукой в знак уважение перед старшим эльфом благородного дома. Как понял Олег, у темных эльфов Дармагада строго соблюдалась иерархия. На одеждах у каждого эльфа изображена эмблема рода. И каждый эльф отлично знал, какая эмблема, какому благородному дому принадлежит. Но помимо эмблем существовало еще одно отличие. У некоторых эльфов, таких как Дарт и его сын, в кончик уха вставлена черная серьга - отличительная черта знати. Такие серьги немногие могли себе позволить, ведь они делались из дорого материала.
Темные эльфы практически не обращали внимания на пленника, и отряд Дарта не встречал препятствий.
Вскоре показалось большое здание. Как понял Олег, это был особняк, где жили Дарталиель и его семья. Возле входа в здание Дарт распустил эльфов и дальше шел только он, Олег и Костыль.
Они проходили огромные залы. Пол из черного мрамора, высокий потолок с люстрой с мистическим красным огнем. Горел он тускло, для глаз Олега даже слишком, но темные эльфы - ночные создания и для них свет, скорее всего, являлся просто предметом роскоши, подчеркивающих их статус.
Дарталиеля встречали четверо парней похожих друг на друга как братья и две девушки. Эльфийки были также разукрашены и одеты, как и парни. Все молодые эльфы вооружены до зубов и смотрели агрессивно на пленника. Из другого помещения вышла высокая эльфийка в черном костюме. Судя по одежде, она являлась женой Дарта. Из оружия у нее висел на поясе только кинжал.
- Папа, ты привел игрушку? - неосторожно сказала младшая девушка.
Жена Дарта резко развернулась и влепила ей пощечину.
Олег уже третий раз наблюдал, как при нем бьют молодых эльфов. Он совершенно не понимал, за что они получают и в чем их вина. Но младшие, похоже, давно привыкли к такому роду наказаниям. Эльфийка бесстрастно и даже где-то безразлично потерла щеку, но больше не задавала глупых вопросов.
Дарт повел Олега дальше и приказал детям, чтобы они не следовали за ним. Он привел Олега в приличную по размерам темную комнату, похожую на небольшую библиотеку. Юноша еще удивился, почему на него не надели кандалы, но Дарталиель явно не торопился ему пояснять свои действия.
Юноша остро ощущал как пристально его изучает темный эльф. И Дарт не отвел взгляда, когда Олег посмотрел ему прямо в зеленые глаза. Боялся ли Олег расправы? Нет, не боялся. И эльф это определенно чувствовал, иначе юноша не мог объяснить его во всех отношениях странное поведение.
- Мне следовало бы убить тебя, чужак, - проговорил Дарталиель, вдоволь насмотревшись на верона.
- Вы думаете, я позволю вам это сделать? - тихо спросил Олег, в его голосе проскользнули властные нотки.
- Не позволишь, - с улыбкой согласился эльф. - Ты же король, а истинных королей бояться, ненавидят и как ни странно уважают. Ты мог и не прятать кольцо, у меня достаточно опыта, дабы определить кто передо мной.
- Что вы хотите от меня?
- Я знал, что мой сын хоть когда-нибудь окажет мне неоценимую услугу. Он привел тебя ко мне.
- Я не понимаю, к чему вы клоните, - нахмурился Олег, - то вы говорите, что должны убить меня, бьете сына, а потом начинаете хвалить Костыля за то, что он привел меня к вам. В чем смысл?
- Ты король веронов, один из сильнейших в своем роду, - подсказал эльф глумливо. - Ты своего рода сокровище, которому нельзя назвать цены, потому что ее не существует.
- Хотите использовать мою силу? - сжал кулаки верон.
- Я бы с удовольствием посмотрел на того самоубийцу, который попытается заставить короля веронов склонить голову, - эльф присел на стул с высокой спинкой и забросил одну ногу на вторую. - Много столетий назад ко мне пришла женщина. Она являлась ясновидящей и предсказала мне твое появление. Она сказала мне: "И придет он на черную землю с огненной бурей во взгляде, целый год учиться и мудрости других поучать. Нет власти сильнее его. Нет силы, способной волю его подчинить. Он - власть, он силу олицетворяет". Я спросил ее, что это значит, и ответила она: что ко мне придет король, который изменит порядок и будет у меня год, чтобы его обучить и постичь ход мыслей его. Обучить его видеть зло и коварство, уметь с ним бороться. Что вместе с ним я отправляюсь в царство людское и покажу ему, как сражаться, а он покажет мне как мой народ мне сберечь. Она назвала мне его имя, и я хочу, чтобы ты назвал свое второе имя, которое ты ненавидишь, которое желал бы не слышать, но вынужден его признавать.
Олег прищурился. Он мог бы солгать, но не хотел. Во лжи нет правды.
- Меня зовут Олег, но второе мое имя, о котором вы говорите... Колдун.
На лице эльфа расползлась довольная улыбка.
- Вскоре мы отправимся в царство людей, постигать интриги царского двора. И будь прилежным учеником, а я обещаю, что буду внимательно слушать тебя, Колдун. Отныне ты забудешь свое первое имя, и лишь второе защитит тебя для твоей великой миссии, король веронов. Владыка владык.
Глава 17
Из комнаты Каэриана доносился громкий грохот и смех множества женщин. На самом деле наложниц в спальне находилось четыре, хотя казалось, что их там не меньше десятка. Принц ликарнасов часто брал три-четыре девочки на ночь, меньше трех с ним просто не справлялись. В государстве ликарнасов, разве что, дети не знали о любвеобильности старшего сына Никаэры. Каждая четвертая женщина готова пойти на любые жертвы лишь бы хоть раз оказаться в постели принца: отравить мужа, продать все имущество, в общем, любые безумства.
Никаэра, сама не отличавшаяся добродетелью и сменившая добрый десяток мужей, смотрела на увлечения сына сквозь пальцы. Ей часто приходилось прикрывать его буйства, когда в приступе гнева Каэриан кого-нибудь убивал. А страсть к женщинам для нее не велика проблема, ею страдала половина мужского населения ликарнасов.
Но сегодня Каэриан едва начал, как ему уже надоело. Девушки старались на славу, но и они не могли расшевелить его. Перед глазами принца стояла веронка, на месте очередной наложницы представлялась она. Ее он хотел увидеть, а не этих пустышек.
Не сдержавшись, Каэриан с гневом сбросил с себя любовницу.
- Господин, я сделала что-то не так?! Почему вы разозлились на меня? - закричала в полном ужасе наложница, закрывая лицо руками. Остальные девушки также дрожали от страха.
- Пошли вон! - закричал он, кидая в завизжавших девушек подушки.
Когда они вышли, принц развалился на новой кровати (вместо поломанной) и смотрел на потолок. У него из головы не выходила веронка, и он злился сам на себе за то, что слишком часто о ней думает и представляет в своем сознании облик принцессы веронов. А ведь Каэриан не видел ее всего пару дней. Лимра увлеклась историей, читаемой в библиотеке замка, и часто ее никто не видел. Никаэра с раздражением говорила о том, что принцесса изучала в библиотеке документацию. Но больше всего королеву бесило то, что она не могла предугадать, чем ей может грозить любопытство невестки. Ведь Лимра не просто так просматривала документацию и историю ликарнасов.