Встала на эскалатор и неожиданно для себя самой оказалась на этаже, где торгуют товарами для самых маленьких. Долго изучала шеренги прочных устойчивых прогулочных колясок самых разных модификаций и в тон им переносные детские кроватки с вязаными одеяльцами ручной работы и обилием мягких игрушек. Тут же бюстгальтеры для кормящих матерей, со специальными открывающимися колпачками спереди, кресла-качалки для кормления с закрепленными на них подушками, как написано, «для удобства кормящих матерей». Да, чего здесь только нет! Глаза разбегаются. Вот витрина, на которой выставлены всевозможные детские одежки: крохотные пальтишки для прогулок, шляпки, чепчики, пинетки и башмачки, отороченные белой атласной лентой, которая спереди завязана в аккуратный бант. Вокруг нее толпились беременные женщины, многие – в сопровождении своих заботливых мужей, молодые мамаши с нарядно упакованными младенцами в прогулочных колясках, занятые поиском каких-то особых бутылочек для кормления, дезинфицирующих кремов, лосьонов и присыпок или просто новых игрушек.
– Чем могу вам помочь, мадам? – Молодая девушка с приветливой улыбкой смотрела на Дот.
В первую минуту Дот даже не поняла, что это обращаются именно к ней.
– О нет! Спасибо! – торопливо ответила она.
– Если нужна помощь, обращайтесь! Я буду за прилавком!
Дот улыбнулась понимающей улыбкой. Ведь и ее в свое время тоже учили, как быть с покупателем обходительной, но не навязчивой, как вынудить его или ее сделать покупку, не принуждая силой. У девушки все получается именно так, как надо! Как их учили…
– Мой малыш… он сейчас дома…
Слова сорвались с ее уст сами собой. Дот даже опешила от неожиданности.
– Да? Умник какой! Сколько ему?
– Почти шесть недель.
Господи, как же быстро промелькнули эти шесть недель!
– А как он у вас спит? Хорошо?
Дот мысленно повторила вопрос молоденькой продавщицы, чувствуя, что глаза уже наполняются слезами. Она взглянула на девушку сквозь пелену слез и увидела ее испуганное лицо. Конечно, девочку учили, объясняли ей, какой это сложный контингент покупателей – молодые мамаши. Ведь почти все они такие чувствительные и легко возбудимые особы. Словом, надо быть готовой в любой момент стать свидетелем настоящего «взрыва чувств». Но не до такой же степени, в самом деле!
Дот громко всхлипнула:
– Понятия не имею, как он спит! Не знаю! Не знаю… Его теперь зовут Симон.
– Может, позвать кого? Помочь? – предложила продавщица, беря ее за руку. Милая, славная девушка!
И Дот подумала, что сейчас ей бы смог помочь лишь один-единственный человек на свете, тот, кто и заварил всю эту кашу. И от одной только мысли о нем она заплакала уже навзрыд.
– Нет-нет! Спасибо! Не надо никого звать!
Опустив голову вниз, она кое-как доковыляла до эскалатора, который повез ее снова на улицу, на холод.
Рождественский сочельник всегда был любимым праздником Дот. Самый любимый вечер в году. Еще совсем маленькой девочкой она чувствовала то сказочно таинственное преображение, которое происходило вокруг. Даже сам воздух в доме наполняется в этот день каким-то особым волшебством. Помнится, как, свернувшись калачиком на своей кровати, она лежала с плотно зажмуренными глазами, внимательно прислушиваясь, не трезвонят ли уже колокольчики на улице, извещая о том, что сани, на которых путешествует Санта-Клаус, вот-вот подъедут и к их дому. Она была абсолютно уверена в том, что обязательно дождется этого счастливого мгновения. Услышит перестук копыт по крыше дома, потом сани остановятся, и начнется самое главное… Она же, со своей стороны, тоже как следует подготовилась к встрече дорогих гостей. Для Рудольфа припасла целую морковку, а для Санта-Клауса – стакан молока и печенье. Повзрослев, она весело смеялась над шутками отца, который резонно замечал, что Санта-Клаус предпочел бы, чтобы его угощали крепким портером, а не молоком. И они на пару с Ди, помнится, горячо оспаривали сие утверждение. И вот Дот сидит у себя в комнате одна и со страхом ожидает наступления Сочельника. Первое Рождество в длинной веренице грядущих лет, которое ей предстоит встретить без своего сына.
Она осторожно погладила пальцем розовый перламутр внутри раковины.
– Интересно, а как вы там празднуете Рождество среди такой жары? Развешиваете картинки со снегом? Цепляете везде снежинки, как это делаем мы? И у вас тоже есть Санта-Клаус? Не могу представить! Санта-Клаус и жара! Наверное, ему совсем не по душе такое Рождество! Жаль, что я не расспросила тебя об этом раньше. Да я вообще о многом не успела тебя расспросить. Я ничего не знаю о твоей семье, о том, как ты рос… Как прошло твое детство на этой самой Сент-Люсии. И сама о многом тебе не рассказала. Вот, к примеру, ты знаешь, что у меня аллергия на сыры с сильным запахом? Сразу же начинает першить в горле, появляется кашель… Наш малыш потихоньку растет. Да! Думаю, он задаст всем жару на первое в своей жизни Рождество. У нас здесь стоит такая холодина. Ты бы не выдержал! Я помню, как ты замерзал в марте. Зато снега много. Но, по-моему, тебя больше всего донимала ветреная погода. Да уж! Если у нас подуют ветра, то быстро всю дурь из головы выдуют! Но ты ветер не любил. Я буду думать о тебе завтра. Впрочем, что здесь такого особенного? Я и так думаю о тебе каждый день. А вот ты… ты думаешь обо мне?