– Сегодня ровно год! Один год! С одной стороны посмотреть – всего лишь каких-то пятьдесят две недели, которые пролетели, как один миг. А с другой – будто целая жизнь прошла за этот год. Но я помню каждое мгновение, каждую секунду того вечера, когда увидела тебя впервые. Помню, как я собиралась тогда. Вообще-то я не хотела идти в «Купеческий дом», но мама попросила помочь ей. Помню, мы, пока бежали с нею до автобуса, всю дорогу смеялись, уже не помню почему. Первое, что я увидела, когда вошла в зал, – это макушку твоей головы. Ты склонился над клавишами рояля и что-то там наигрывал. Лица твоего не было видно. Я прислушалась к музыке и поняла, что ты наигрываешь мелодию нашей Этты. Этот мотив потом весь вечер звучал в моей голове, пока я носилась по залу с подносами, обслуживая гостей. «Наконец-то я встретил ее…» А потом мы с тобой вышли на террасу. Помнишь? Ну после того как я устроила целое представление, рухнув на пол с подносом, полным фаршированных яиц. Дурацкий у меня был тогда вид, да? Но именно ты взял меня за руки и помог подняться с паркета. Можно сказать, спас меня! А еще ты тогда спросил, как меня зовут…
Дот почувствовала, что снова плачет. Что ж, в последнее время слезы стали неотъемлемой частью ее существования. Плакать – почти то же самое, что дышать. Кое-как она подавила тяжелые всхлипы, рвущиеся из груди, и продолжила:
– Я ответила, что меня зовут Дот. А ты сказал, что это имя мне совсем не подходит, что я заслуживаю более красивого и более длинного имени. И в тот момент я почувствовала себя самой настоящей кинозвездой! Честное слово! Вернувшись домой, Сол, я всю ночь потом не могла заснуть. Все думала и думала о тебе, вспоминала твое лицо. И вот прошел год, но ничего не изменилось! Я по-прежнему думаю о тебе и все время вспоминаю твое лицо. Ах, Сол! Ну почему ты бросил меня? Почему уехал, не сказав ни слова? Я так по тебе тоскую! Если бы ты только знал, как мне тебя не хватает!
Дот плакала до тех пор, пока не иссякли слезы. Она продолжала беззвучно всхлипывать, уже погружаясь в полудрему. И слезы же заставили ее проснуться ни свет ни заря. В горле пересохло, дыхание было прерывистым и тяжелым.
Но, к своему удивлению, на следующее утро Дот проснулась с более или менее ясной головой. Надо сделать еще одно усилие над собой и попытаться начать жить заново. Она прекрасно понимала, что уже никогда не станет прежней Дот. Но понимала и другое. Как бы ей ни хотелось умереть и покончить со всем раз и навсегда, жизнь пока продолжается, и надо жить. Жить, пока в груди бьется ее исстрадавшееся сердце. Нельзя же остаток дней провести вот так, в одиночестве и в слезах. Опершись о раковину в ванной комнате, она даже попыталась изобразить некое подобие улыбки, после чего принялась внимательно разглядывать собственную физиономию в маленьком квадратном зеркале, висевшем на стене, перед которым каждое утро брился ее отец. А по вечерам перед ним мать накладывала свой ночной крем.
Приведя себя в порядок, Дот направилась в кафе Паоло, где у нее была намечена встреча с Барбарой. Ей не терпелось поскорее переступить порог кафе. Чем плохо потрепаться с лучшей подругой о том о сем? А вдруг Паоло снова скажет ей что-нибудь приятное о них с Солом? И тогда уж точно ей обеспечено хорошее настроение на весь день. Она и Барбаре сегодня обязательно расскажет о том, какую поистине волшебную роль сыграло это маленькое кафе в ее жизни. Пусть тоже приобщится хотя бы краешком к ее сказке.
Барбара поджидала ее снаружи. Она стояла, упершись одной ногой в стену дома и зажав между пальцами сигарету.
Дот уже издали помахала ей рукой.
– Привет, Барбара! Чего это ты обрядилась сегодня в какие-то тряпки?
Барбара безмолвно уставилась на нее.
– Что-то не так? – Дот ожидала, что подруга сейчас набросится на нее за критику в свой адрес, ответит какой-то колкостью. Но нет! Барбара просто стояла и продолжала молча разглядывать ее. – С тобой все в порядке, Барбара? – Повисла короткая пауза. Молчание, от которого Дот стало не по себе. – Барбара! Я тебя спрашиваю! Скажи же хоть что-нибудь!
– Ты – сука, Дот! Грязная сучка, вот ты кто! И я хочу, чтобы ты это знала! Поверь мне, я не такая дурочка, как бы тебе того хотелось!
При этих словах Дот лишилась дара речи и лишь безмолвно вытаращилась на подругу, растерянно хлопая ресницами.
– Я тебе никогда не прощу! Никогда! До самой смерти! Тебе все было известно обо мне, и все это время ты подло смеялась за моей спиной. Что ж, посмотрим, кто из нас будет смеяться последней! Я-то свою жизнь устрою! Можешь не сомневаться! И парикмахершей стану, и на круизный лайнер устроюсь работать. А ты так и сдохнешь здесь, в этой вонючей дыре! Но мне будет на тебя наплевать! На вас обоих! Ты поступила подло, Дот! Никогда не думала, что ты способна на такую низость!