Широкий газон округлой формы с густым травяным покрытием насыщенного зеленого цвета. Никаких пожухлых пятен и плешей, как это сплошь и рядом встречается на других газонах здесь, на Сент-Люсии. Как отмечает про себя Симон, за всей этой красотой кроется терпеливая и умелая рука садовода, преданного своему делу. И повсюду, куда ни взгляни, кусты жасмина. Они тянутся вверх, удерживаемые со всех сторон подпорками, свисают с арок и проемов, заполняя все вокруг своим сладковато-приторным запахом. Соцветия нежных белоснежных цветов встречают тебя у самого входа в дом, склоняются в приветствии до самой земли, пока ты идешь к дому, буквально пробираясь сквозь цветущие заросли. Как ни странно, но такое несколько необычное обилие жасмина придает особую старомодную элегантность всему саду. Кое-где цветы уже начинают осыпаться, устилая своими лепестками дорожки. Симон топчет их своими сандалиями, чувствуя, как начинает кружиться голова от этого пьянящего аромата, которым сопровождается каждый его шаг. Он невольно опускает глаза и смотрит себе под ноги и вдруг замечает старую, ржавую железную заколку для волос, такую, какими женщины обычно закрепляют свои прически. V-образная форма заколки почему-то напомнила Симону стрелу, такую крохотную стрелку, указующую путь к парадной двери дома. Он нагнулся, подобрал с земли свою странную находку и по каким-то ему самому непонятным причинам опустил заколку в карман. Решил оставить на память об этом визите.
Симон подошел к парадной двери, слегка откашлялся и заметил, как дрожит у него правая рука, которой он потянулся к звонку. Да, он нервничает, это точно! Он оплел пальцами кнопку звонка и замешкался на какую-то долю секунды, не решаясь нажать на нее. Ведь это же не просто звонок в дверь чужого дома. Сейчас он совершает действо, которое, быть может, отбросит его на многие десятилетия назад, в прошлое. Как оно аукнется сегодня, это прошлое? Какие воспоминания он пробудит своим появлением? О чем напомнит? Что вернет к жизни из того, что случилось много-много лет тому назад? Он не обдумывал заранее, что и как станет говорить. Но молился, надеясь, что Господь вразумит и пошлет ему именно те слова, которые и должны быть сказаны здесь и сейчас.
Он вслушивался в переливистый звук звонка, в нетерпении переминаясь перед дверью с ноги на ногу. Потом еще раз разгладил свою рубашку и одновременно вытер о нее вспотевшую ладонь. Набрал в легкие побольше воздуха и даже надул щеки, пытаясь унять учащенное сердцебиение. Кажется, прошла целая вечность… И вдруг неожиданно дверь распахнулась во всю ширь. Симон опустил глаза и увидел перед собою крохотное личико экономки. Судя по всему, старушке было уже далеко за девяносто. Что-то в ее облике было птичье, такая маленькая пичужка… но глаза на испещренном морщинами лице смотрели живо, в них еще полыхал огонь и светилась воля. Ее накрахмаленное платье из бледного-розового хлопка топорщилось и шуршало при каждом движении.
– Что вам угодно? – Голос прозвучал отрывисто и не очень приветливо. Симон так и не понял, то ли он оторвал старушку от каких-то очень важных дел, то ли его лицо не понравилось ей уже с первого взгляда.
– Добрый день! Меня зовут Симон Дьюбос. Его преподобие Симон Дьюбос. Я недавно открыл духовную миссию в Деннери. Вот решил зайти представиться.
Кажется, старушку не впечатлили ни его слова, ни его духовный сан. Симон дружелюбно улыбнулся и решил опробовать несколько иную тактику.
– Простите, что отрываю вас от дел. Но, надеюсь, я смогу перекинуться парой слов с майором Арбутнотом, если это возможно?
Экономка распахнула дверь еще шире и жестом пригласила священника в дом.
– Подождите здесь! – строго приказала она ему и решительным шагом удалилась куда-то в глубь дома, даже не повернув головы в его сторону.