– Ах, Сол! Да и еще раз да! Я люблю тебя! Я так тебя люблю!
Он просиял и улыбнулся, глянув на слезы, выступившие на ее глазах.
– И я тоже тебя люблю!
Он приложил ее пальцы к своим губам и нежно поцеловал запястье ее руки. Нельзя тянуть! Надо как можно быстрее все устроить и все решить!
– Пусть пока это будет нашим секретом, ладно? – тихо проронила Дот, мысленно представив себе реакцию отца на эту новость. – Мне еще нужно как-то подготовить своих родителей, рассказать им все, попросить их согласия на наш брак. Я не могу иначе! А на это требуется какое-то время…
– Все время в этом мире отныне принадлежит нам и только нам, моя дорогая, моя прекрасная Кловер!
Глава четвертая
Дот отпустила парадную дверь, и она, слегка скрипнув, повернулась вокруг верхнего и нижнего болтов и стала на исходную позицию. Дот улыбалась. Собственно, улыбка не сходила с ее лица все последние двадцать четыре часа, которые минули после их волшебного свидания с Солом в «Купеческом доме». Они встречались и сегодня, расстались всего каких-то полчаса тому назад. А до этого они просидели несколько часов в «Паоло», после чего совершили очень-очень медленную прогулку до ее дома.
Все в голове Дот вдруг как-то упорядочилось и выстроилось в четкую, ясную картину. Впервые в жизни она совершенно определенно знала, что именно ждет ее в будущем, и это будущее – оно прекрасно! Она слегка прикусила нижнюю губу, чтобы придать лицу более серьезное выражение. Нельзя же предстать перед домашними с такой идиотской улыбкой на физиономии. Как правильно заметил Сол, главное – это четкая координация всех действий и их слаженность в дальнейшей реализации планов. Вначале надо все продумать, обмозговать как следует, а уже потом кричать на весь свет о своем счастье. Дот и сама не знала, что волнует ее больше всего: сам факт замужества, перспектива стать женой Сола или возможность каждый день плескаться в водах Карибского моря и вкушать завтраки прямо на берегу залива. Наверное, все же море волновало ее больше. Она представила себе, как станет купаться в море. Кто их там знает, может, у них и ванной комнаты нет в доме. А зачем? Когда вокруг столько воды! Красиво! И в воде плавают всякие водоросли, например, люфа…
В коридоре Дот поспешно сняла с ног туфли и, подхватив их, крадучись, прямо в чулках прошествовала на цыпочках дальше. Задача номер один – ничем не выдать своего присутствия. Стук каблуков может разбудить родителей, и тогда выяснится, что домой она заявилась уже далеко после одиннадцати. Но, прокравшись в заднюю комнату рядом с кухней, Дот с изумлением обнаружила, что отец еще не спит и даже не ложился, что вообще-то очень не похоже на него. Рег сидел в кресле и, что самое удивительное, не уткнувшись носом в газету. Нет! На сей раз никакой газеты рядом!
– О, папа! Привет! Вот уж не думала, что ты еще бодрствуешь! Сделать тебе чашечку чая? – Дот улыбнулась отцу. А все же хорошо, что в такой поздний час рядом есть хоть одна живая душа. Не очень-то приятно торчать в полночь на кухне одной, смотреть на темень за окном, вслушиваться в завывание ветра в трубе.
Рег молчал.
– Папа! Я спрашиваю, чай будешь?
– Я все слышу! Нет! Не буду! Никакого чая!
В голосе отца послышались пронзительные нотки. Он сидел, скрестив свои костлявые, жилистые руки на груди, и они слегка подрагивали, готовые, подобно пружинам, распрямиться в любой момент. Судя по всему, отец был страшно зол.
Дот попыталась разрядить обстановку. Да, она действительно пришла домой чересчур поздно, и папа волновался. С этим все понятно.
– Прости, папа! Я немного задержалась! Но тебе не надо было меня дожидаться. Просто я не успела на автобус, а потом…
– Так, оказывается, все дело в этом чертовом автобусе, на который ты не успела? Ты так полагаешь?!
Дот не узнавала отца. Еще никогда он не разговаривал с ней в такой агрессивной манере. Она почувствовала неприятную пустоту в желудке. И как он смотрит на нее! Ужас!
– Ну да! Я так думала! Хотя теперь вижу, что дело не только в автобусе.
Она издала короткий смешок. Раньше такой невинной уловки ей вполне хватало, чтобы растопить сердце отца.
– То есть ты думаешь, что я слеп? И ничего не вижу? Или что я дурак? А может, и то, и другое вместе?