– В сложившихся обстоятельствах тебе о своем положении следует поставить в известность родителей, не так ли?
Дот снова молча кивнула, представив, во что может вылиться подобный разговор с мамой и отцом.
Четырьмя днями позже Дот снова сидела перед доктором Левитсоном, который сообщил ей, что самые худшие ее подозрения подтвердились: она беременна. Она носит под сердцем ребенка, их с Солом ребенка!
– Обещай мне, Дот, что ты обо всем сообщишь своим родителям.
Она молча кивнула.
– И чем быстрее, тем лучше!
Еще один безмолвный кивок. Сил на то, чтобы говорить, нет. Она оцепенело сидела на стуле, боясь пошевелиться. О боже! Что ей делать? Как быть?
Дот решила потянуть с разговором еще пару дней. Надо успокоиться, взять себя в руки, навести порядок в собственной голове, а потом уже предстать перед очами отца и матери. Но что такое в ее ситуации каких-то пару дней? Поначалу она хотела броситься к родителям Сола и рассказать им о своей беременности, но потом отказалась от этой мысли. Слишком свежо еще в памяти было то унижение, которое она пережила, когда в последний раз встречалась с Видой. Стоило Дот начать вспоминать подробности той встречи, и лицо тут же начинало полыхать от стыда. Нет, надо искать другие варианты! Хотя какие другие варианты она может себе позволить? В ее-то положении!
Джоан совсем не была уверена в том, что настойка или какая-нибудь микстура станут тем чудодейственным средством, которое поможет ее дочери поскорее излечиться от несчастной любви, но все же, так, на всякий случай, она решила посоветоваться с доктором. В ожидании своей очереди она бездумно листала какой-то женский журнал, лежавший в приемной. Но вот ее пригласили в кабинет, и доктор Левитсон немедленно просиял, увидев на пороге Джоан.
– Джоан! Рад видеть вас! Как поживаете?
– Спасибо! Как-то выживаем!
– А я уже рассчитывал увидеть вас вместе…
– Доктор! Мне нужно какое-нибудь тонизирующее средство для моей Дот. Настойка или что-нибудь в этом роде. Она меня очень беспокоит в последнее время. Сильно ослабла, ничего не ест и все время спит.
– Я очень рад, Джоан, что вы так внимательно следите за состоянием своей дочери. Такое отношение, да еще в подобных обстоятельствах, встретишь далеко не каждый день. Это делает вам с Регом честь!
– Но как же иначе, доктор? Я действительно очень волнуюсь! Ведь она же моя дочь!
– Все так, Джоан! И все равно, ей-же-богу! – ваше поведение заслуживает всяческой похвалы! К сожалению, я в своей практике не часто сталкиваюсь с столь сердечным и участливым отношением в подобных обстоятельствах. Что ж, со своей стороны, скажу вам, что и повышенная утомляемость, и частые позывы на рвоту, и отсутствие аппетита, и другие неприятные симптомы – все это пройдет, как только срок беременности станет побольше. Обычно первые два-три месяца считаются самыми сложными для женщины. Но вы это и сами хорошо помните по собственному опыту.
Последовал глухой звук падения тела на пол. Джоан Симпсон потеряла сознание и рухнула прямо на линолеум врачебного кабинета.
Глава седьмая
Дот была уже на середине лестницы, несла себе в комнату стакан с водой, когда услышала, как мама открывает своим ключом входную дверь. Дот повернулась на стук и замерла в ожидании. А вдруг маме понадобится помощь на кухне? Щелкнул замок, входная дверь отворилась и снова закрылась. Мать стояла, прислонившись к ней спиной. Дот отчетливо увидела, как дрожат мамины руки, разматывающие шарф. Лицо ее было мертвенно-бледным, почти серым, глаза широко раскрыты. Она глянула на дочь, и в ту же секунду Дот поняла, что ее секрет уже перестал быть секретом. Джоан расстегнула верхнюю пуговицу пальто, словно ей не хватало воздуха. А потом безвольно сползла вниз и опустилась прямо на коврик, лежавший у порога.
Дот медленно приблизилась к матери, чтобы помочь ей подняться с пола.
– Мама! Я…
– Не прикасайся ко мне! – едва выдохнула Джоан, хватая ртом воздух. – Что ты натворила?
Неизвестность тянулась целых десять дней. Для Дот ее нынешнее существование превратилось в некое нескончаемое ожидание развязки с бесконечным повторением одних и тех же монотонных действий. Работа, сон, ожидание… Она сидела на кровати в своей комнате и часами слушала перепалки родителей, потом их разговоры на повышенных тонах сменялись шепотом. По всей вероятности, они отчаянно искали выход из создавшегося положения. Искали и не находили. Но вот наконец они все же пришли к какому-то обоюдному решению, и ее пригласили вниз.